Глава восемнадцатая. Все равно надо что-то говорить
Глава восемнадцатая. Все равно надо что-то говорить
Квартира после уборки преобразилась, Михаил уехал на работу.
Оттуда позвонил Василию, проводной телефон после того случая он отключил и не включал ни разу. Василию он дозванивался в клинику исключительно по проводному, мобильный доктор отключал, он мешал ему работать.
«Мне на мобильный телефон хватает, пусть звонят кому надо, пенсионеры хреновы, поговорить им надо на дармовщинку».
Василий был моложе Михаила, но, наверно, благодаря своей молодости и незашорености спас Михаила в первый момент, приняв правильное решение, не побоялся взять ответственность, хотя и сам не надеялся, что поднимет его. Потом через несколько месяцев Василий заикающимся голосом попросил его помочь брату, тот по неопытности влез в какую-то аферу. Михаил помог ему. С тех пор они дружили.
- Вася, так как, договорился? – услышали его переговоры сотрудники. Имя «Василий» всегда напоминало им о здоровье шефа.
- Нет, какой поезд, на своем четырехколесном друге, чемоданы таскать и трястись, за пару дней докачусь. Ты же не станешь утверждать, что все настолько плохо, – слушали сотрудники его текст.
- Михаил, да ты шалун, что-то в твоем голосе изменилось. Влюбился не на шутку? Доедешь без проблем, тем более не сам, я могу не волноваться. Смотри, Светка узнает, - с восторгом в голосе сказал Василий.
Этого сотрудники не слышали.
- Свете я позвоню, она обрадуется, типа я о своем здоровье забочусь, чем я здоровее, тем ей проще, не надо думать, что со мной делать, - услышали все.
- Ладно, бог в помощь, – сказал доктор.
Василий с симпатией относился к Михаилу, он никогда не обижался, не нудил, относился к идеальным исполнительным больным, и конечно стал советником и другом.
После беседы, Михаил раздал задания, и сказал, что выполнение будет держать под контролем, а сам лечиться, тут сотрудники его понимали, вопросов не возникало. Старик начинал сдавать. Без работы оставаться никому не улыбалось. Иллюзий что фирму не ликвидируют после его смерти, не питал никто. Труд в основном интеллектуальный. Компьютеры, столы, съемный офис, по сути гроши, деньги со счета снимут и конец их фирме. Даже если попытаться удержаться на плаву, без старика и его связей, выжить почти нереально. Найти вторую такую работу – сложно или почти невозможно.
***
Мама застала Ирину, упаковывающую дорожную сумку.
- Что за новость? Перебираешься к Максиму? Так предупредила бы раньше или сейчас принято с матерями не считаться, – решила она обидеться и повысила голос.
- Нет, еду на море, – ответила ей дочь.
- Ира ты в уме? Среди зимы, что там делать? – тон изменился.
- В уме. Отдыхать. Мама я и так работаю с семнадцати лет, отстань, – отмахнулась она.
- С кем? С Максимом? – мама надеялась, что хоть это впишется в рамки.
- Его с работы не отпустили. С подружкой, – добила она маму.
Мама не могла припомнить ни одной подружки тем более такой, с которой дочь могла бы поехать на море, среди зимы. Расспрашивать не стала. Ирина вызвала такси. Мама половину слов не расслышала, половину не запомнила.
- Все не скучай, позвоню, – попрощалась она с мамой, прикоснувшись губами к щеке.
- Куда ты среди ночи? – спросила мама.
- Мама, я на автовокзал в девять сорок автобус, – спокойно соврала Ирина.
После голубого кафеля, врала она легко и цинично. Пугаясь своей лжи. Попробовав ложь на вкус, она согласилась, так жить проще. Зачем выворачивать душу на изнанку, кто поймет кому нужна интимная откровенность. Чтобы потом бахнуть наотмашь или насмехаться. А есть события, о которых говорят только конченые дуры.
- Так ты не поездом? – удивилась мама.
- Путевки горящие, билетов в купе не оказалось, плацкарт, среди зимы, уволь. Новый год скоро, все билеты раскуплены хорошо, что автобусы ходят, позвоню, - войдя во вкус, врала Ирина.
Мама осталась в недоумении, но бежать следом и что-то выяснять не имело смысла.
***
Уже в такси она позвонила Михаилу.
- Миш, выйди я переброшу сумку в багажник, твоего автомобиля, незачем ее таскать туда и сюда.
На слово автомобиль таксист отреагировал и посмотрел на девушку.
Глава девятнадцатая. Ночь перед отъездом, а утром никто не торопится
Глава девятнадцатая. Ночь перед отъездом, а утром никто не торопится