Михаил легко поцеловал ее в лифте, она, смутившись, отстранилась, но желание скользнуло по нервам. Михаил улыбнулся в ответ на ее смущение, настаивать не стал.
- Ты воспользовался советом, пригласить уборщицу. Так у тебя тут уютно. Раньше не замечала, – оценила она его усилия, по приведению дома в порядок.
- Воспользовался твоим советом, я скучал, – признался он Ирине.
- Как ты догадался по вещам, я отпросилась, отпустили без вздохов. Сказка о здоровье сработала, даже денег дали, - не вдаваясь в подробности, сообщила Ирина.
Михаил не знал, как себя вести. Ирина обняла и поцеловала его сама, вспомнив, как отшатнулась от него в лифте.
- Миша, дай что-нибудь съесть, я так улепетывала от матери, даже чаю не выпила. Не захотелось посвящать ее в подробности. Врать не хотелось. Голод тянет от самой печени, – попросила она хозяина дома и кухни. Умолчав, что она не сказала ни слова правды никому.
- Конечно, я придурок, ты с работы, - засуетился он.
Он сам заедал нервы и невозможность что-то объяснить, здесь они оказались полностью солидарны. Оба худые, ресурс маленький, голод терпеть не могли. Они отправились на кухню. Кухня сверкала. Как до этого грязи, так и сейчас чистоты, Ирина не заметила, посчитав, что уже отреагировала на положительные перемены. С аппетитом ела хлеб с маслом и сыром.
- Когда выедем? – спросил Михаил, не отрываясь, разглядывая, как она ест.
- Когда станет светло, по-настоящему. Не люблю ездить в потемках, – ответила она.
Михаил не посчитал себя вправе спросить, когда она разлюбила ездить ночью. Ему не хотелось думать, что она, таким образом, намекнула на его возраст.
- Прекрасно, для меня не имеет значения время суток. Но как прикажешь, – согласился он, не вникая в подробности.
На самом деле днем дороги загружены, а ночью хоть и спокойнее, но зрение садилось. Уснуть за рулем он не боялся, бессонница оставалась его верной подругой. Он подхватил ее чашку, помыл и поставил на место. Михаил осознал, что на самом деле всегда любил порядок и чистоту, просто с отъездом жены он замер, утратил ориентиры. Сейчас он хотел выглядеть моложе, и ориентиры четко проступили.
Когда они улеглись, и он начал ее тихонько целовать, она вся напряглась, но он чувствовал, она отказывает, не потому что не хочет, а потому, что не знает, как реагировать на свое желание. Михаил почему-то думал, как всё смешно устроено, она молодая и может позволить себе такое расточительство в отношении его желания. Он же понимал, влечение вообще может исчезнуть прямо сейчас и никогда больше не появиться, даже желание игры исчезнет, начнет раздражать.
- Спи, – согласился он с ее отказом.
- Извини, я издергалась, обычно я редко говорю неправду и редко отказываю, сейчас такой случай. Простишь? – спросила она.
«Кому это она редко отказывала. Намекает на длительную связь, вряд ли она имела кучу мужиков. Очень странная женщина. Как высшее откровение, рассказы о графоманских опытах. И такое странно неприятное откровение, без смущения, мужчине в постели».
Михаил подумал, что определение «девушка» ей не очень подходить.
***
Михаил уснул и проснулся первым. Собрался он еще с вечера, и пока она спала, бросил вещи в багажник и ждал, её пробуждения. Проснулась она в десять, а он подумал.
«Так спят только молодые, если нет обязательной программы. А я не обязательная программа и поездка не относится к такой».
- Миша, это я так долго спала? – испуганно проговорила она, сонно моргая глазами, отбросила волосы с лица и улыбнулась без мимики.
Он рассматривал ее. Худые плечи, небольшая грудь, пальцы ни длинные, ни короткие без украшений. Волосы чуть ниже лопаток, русые, жесткие и непокорные. Но благодаря жесткости, они не запутывались во сне.
- Миша, зачем ты меня так рассматриваешь? Не видел? – спросила, смутившись, Ирина и натянула, одело под подбородок.
Михаил заметил, ее желание держалось на одном уроне.
- Не смущайся, ты красавица. Поваляйся, если есть охота, кто нас торопит? Анатолию безразлично лишь бы деньги и Василию услужить, поставщику заработка. Так сказать, не оборвать цепочку, – Михаил не стал подгонять Ирину.
Она опять вспомнила тяжелую поездку в Одессу, и подумала, что Евпатория дальше. Встала с другой стороны кровати. Умылась, переоделась. Михаил разозлился на себя.
- Ир, кофе варить? - спросил он, стоя под туалетом.
- Вари и не стой под дверью, туалета, - попросила она его.
Она выпила кофе, приготовленный Михаилом, он сполоснул чашки и закрыл газовый