- Спасибо. Что там Василий написал? – прекратил он беседу о своей интимной жизни.
- С назначением Василия я безоговорочно согласен. Кардиограмму сделай, хочу видеть сам, там решу пять или десять капельниц динамику надо отследить. Воду попей. И без питания, сами себя питайте. Не думаю, что захотите, зависеть от столовки, а захотите нашей кухни милости прошу за наличку, чтоб не говорил, что нашу харчевню за ваш счет поднимаю. Еда так себе, – предупредил доктор.
Глава двадцать вторая. Кое-какие мысли огорчают. У каждого своя программа
Глава двадцать вторая. Кое-какие мысли огорчают. У каждого своя программа
Они поселись. Номер оказался большой и светлый, состоящий из двух комнат с подобием кухни, электрическая плита, электрический чайник и холодильник водились. Номер теплым назывался условно. Понятно строили из расчета, теплого климата. Ирина рассмотрела курортные книжки, бросила их на стол, быстро распаковала сумку.
- Если это тепло, то, что у них называется церковной температурой? - решился пошутить Михаил.
- Думаю около нуля. Миша, я пройдусь по корпусу, - отпросилась она на прогулку.
- Иди, зачем спрашивать? Мы отдыхаем, – удивился Михаил такой просьбе.
На самом деле ей не хотелось, чтобы он распаковывал вещи при ней. Хамоватый доктор одно, а смотреть, что Михаил начнет вынимать из сумки, ей не хотелось. Еще она подумала, о том, что ему нужно позвонить жене, какое-то отвратительное чувство поднялось от солнечного сплетения и заставило замереть посредине номера и подумала:
«Неужели ревную, бред, знала, что он при жене. Нечего из себя несчастную строить. Напишешь потом стишок или сказочку в свой дневник».
Она осмотрела все, включая бассейн. Представив себя в купальнике, его в плавках, поморщилась, мысль вызвала цепь неприятных ассоциаций. Вернувшись в номер, она встретилась с его вопросом.
- Легко нашла, дорогу обратно?
- Да, у меня хорошая зрительная память, - отчиталась она о своей особенности.
- Понравилось? – он выключил телевизор.
- Миша, смотри фильм, я поваляюсь или посплю. И еще… - Михаил замер, в ожидании просьбы.
- Да, Ириша, - отреагировал он.
- Я в бассейн не ходок, плаваю плохо, а перспектива мокнуть в воде с незнакомыми людьми мне не нравится, - озвучила она свою просьбу.
Михаил рассмеялся.
- Господи, Ира, какая ерунда. Я сам не люблю общественные места купания закрытого типа. Не ходим, да и все. Иди сюда, – позвал он ее к себе.
- Нет, я поваляюсь. Смотри, что смотрел, - отказала она и ушла в спальню.
- Ириша, включи себе обогреватель, я стребовал на правах вип персоны, - отчитался он перед девушкой.
- Спасибо, я уже оценила, - ответила девушка.
Михаил тихо заглянул, через полчаса. Ирина спала, свернувшись калачиком.
«А ведь она реально устала. Просто как рабочий человек. Старается вести себя естественно, в абсурдной ситуации. Спит».
Прошептал, он и вышел из номера, что-то перекусил в ресторане при санатории. Купил ей кефир и вернулся. Ирина не проснулась, спала до вечера. Проснулась, поблагодарила Михаила, выпила кефир, вернулась в постель, и спала всю ночь.
Утром. Михаил шел по своей программе лечения, она по своей.
Ирина ждала очереди, в предбаннике грязелечебницы, мысли плыли.
Зима. Евпатория курорт, грязелечебница. Мужчины женщины дети, бедные и богатые больные юродивые, тянулись толпой за здоровьем как во время праздника к церкви, без сословий за благословением.
«Интересно, какая польза от этой грязи. Если пользуют ее из этих Мойнак около восьмидесяти лет».
Ирина открыла дверь, ощутив резкий запах соли и тепло, сырое, обволакивающее. Стены кабинки выложены голубым кафелем. Она разделась в раздевалке и прошла в кабинку.
«Таки встретилась. Привет, голубой кафель».
Подумав, что они сговорились и в этом и в том месте применять голубой, кафель, чтобы напомнить с чего все пошло.
- Первый раз, у нас? - задала вопрос усталая женщина она взяла лист назначения из рук Ирины.
- Да, - ответила Ирина.
- Ложитесь. Вот сюда, – указала она черное месиво.
Ирина опустилась голым телом в горячую грязь. Рука женщины мелькнула в промежность и заполнила ее лоно грязью. Ирина с трудом сдержалась, чтобы не оттолкнуть ее руку.
«Скот этот Анатолий».
Мелькнула у нее мысль в голове. Грязь давила изнутри. Женщина привычными движениями, обмазала ее бедра живот и ступни до щиколоток. Завернула в клеенку и укутала одеялом. Она оказалась в цепком панцире, и расслабилась. Легкое чувство желания поднялось помимо воли.