- Нельзя пассажира, – голос стал просительным, как у проштрафившегося денщика.
- Если что, перед патрульными отвечу я. Уверен, сегодня до езды по городу не дойдет, – приказал Михаил.
Михаилу не хотелось оставлять Ирину с незнакомым мужчиной в автомобиле. Он не ревновал то, что он почувствовал, когда Владик внимательно посмотрел на нее, походило на животный ужас, он согласился бы на любую ревность, лишь бы больше так не пугаться. Ему показалось она уедет от него, и он ее никогда не увидит больше.
Ирина удивилась, как присел Вадик, перед Михаилом, она не поняла, как такое происходит. Ирина в жизни не командовала. Больше вопросов не возникло. Инструктор усадил ее за руль. Михаил сел на заднее сиденье.
Ирина без паники и глупых охов и страхов, терпеливо выполняла все команды инструктора, находила педали. Наконец она тронула автомобиль с места и медленного поехала.
- Газку, - подзадорил ее инструктор.
- Нет, пока воздержусь, лучше я тормоз изучу, – ответила Ирина.
- Бабы все такие, - сказал он Михаилу.
Не вступая в дискуссию, Михаил расплатился.
- До завтра? - спросил инструктор.
- До послезавтра. Завтра на нас зарабатывает Анатолий, – ответил ему Михаил.
- Понял, – растянул слово инструктор, пряча деньги.
Глава двадцать шестая. Невысказанные мысли на не особо важные темы
Глава двадцать шестая. Невысказанные мысли на не особо важные темы
***
И все же Ирина затронула интересующую ее тему.
- Миша, я при деньгах, ты за все платишь, мне неудобно, – сказала Ирина.
- И ты представляешь, как я сейчас нервно схвачу твои деньги. Ирина не обижай, на кого мне их тратить или феминизм одолел? – спросил он ее.
- Феминизма нет, – призналась она.
- Наслаждайся, – внес он предложение.
«Только за то, что я не сплю сам, боясь умереть во сне и меня неизвестно, когда отыщут в пустой квартире, дохлого и разложившегося можно платить вечно. А за ее желание находится подле меня, цены вообще не сложишь.
Надо придумать, как ее отблагодарить, а то и правда все выглядит двусмысленно как подачки или оплата, если закрыть глаза на то, как я ей благодарен. И она оживает, странно, что ее вышибло и приземлило, ладно я после инфаркта, остался холостяком при жене и сыне и внуках, понятно сам виноват, надо было уступить, но то такое. А у нее вся жизнь впереди. Молодая, здоровая, с чувством юмора, не красавица. Так писанные редко встречаются».
Может спросить ее об этом?
- Давай Новый год отпразднуем на твои деньги, зачтем как вклад в курортные траты, - скрепя сердце предложил Михаил, дискуссий не хотелось, не дай Бог пришлось бы еще цены озвучивать, а потом еще пополам делить.
Самое разумное просто отступить в самом начале, а дальше думать.
- Согласна, – приняла она предложение и стала до ужаса серьезной.
Михаил мысленно улыбнулся.
***
На следующее утро она отправилась в грязелечебницу он в поликлинику.
Прошла неделя Новый год, неумолимо приближался. Капельницы закончились. Воду он пить даже не начинал. Гастрит утих сам. Стрессовая ситуация разрешилась, возможно помогло питание, на которое его перевела Ирина. Он какое-то время еще думал, что она раздает ему какие-то авансы, но отметил, что она питаться диетической пищей и в рестораны и кафе не просится. Все утряслось и успокоилось.
Михаил зря опасался. Больше особенных всплесков не возникло. Она отступила, спала рядом, ничего не просила и не предлагала. Правда сменила пижаму на ночную сороку и сняла белье. Все пошло, как и до того странного случая, снявшего барьеры.
Она укладывала в белый стих наблюдение за происходящим.
«Толпа голых женщин проходит перед глазами. Хотим ребенка. Говорят, женщины и тонут в тонах грязи. И есть в этой мольбе страшная эротика бесплодия, как и в этой бесплодной соленой грязи. Бесплодие на бесплодие дает возможность родить. Ужас, это я так храбрюсь. А по сути могу стать перед такой же проблемой. И тогда я вспомню свой цинизм. А за какой стеной мне прятаться от себя? Надо вначале вот это все показывать. Вот эти стоны и слезы, вот эти надежды и их крушения. Я же только одну сторону увидела. Когда выдирала из сердца Максима, а чуть ниже все что ним связано с болью и кровью. Вот и буду жить с Михаилом и не думать о детях».
Ирина не понимала, что она здесь делает. Но чем больше она смотрела на людей, тем большее ее отпускало. Она постепенно приминала свое состояние и как-то успокаивалась.