Он решил пойти по традиционному мужскому пути. Первый сексуальный опыт с ней он вспоминал с каким-то особенным стыдом.
***
А дальше Михаил поселился в пространстве неловкости и стыда и стоически боролся со своим желанием удержать девушку и страхом в очередной раз показать свое бессилие. Косо улыбаясь у зеркала, он назвал себя старым идиотом, ускоряющим свою кончину.
Решившись, он пригласил ее к себе домой, необычно долго сидел за чашкой чая, и необычно суетился, поддерживал постоянно затухающий разговор, о ее планах на будущее и взгляде на прошлое. А когда его губы, так и не сумевшие ничего выспросить, все-таки встретились с ее губами, так и не захотевшими ничего ответить. Он начал тонуть в ней, податливой спокойной и прохладной. Он вообще забыл, как выглядит секс с малознакомой женщиной. И тишина, сковавшая все кругом, зазвенела на самой высокой надрывной ноте, на которую только способен телефон. Михаил остановился и засмеялся глупым смехом, перешедшим в идиотический хохот, подхватил телефонную трубку и бросил ее на пол. Трубка долго вопрошала: «Алло. Алло, Алло» и наконец, захлебнулась короткими гудками, затихла. Ничего не получилось. Ирина ничего не спросила, и не ничего не попросила, она вообще не отреагировала. Он положил свою лысеющую голову рядом на подушку, и долго изучал узор на обоях, мысленно обводя его непрерывной линией. Михаил смеялся над своей слабостью, над восторгом, охватившим его, при мысли, что Ирина оказалась женщиной, не задающей никаких вопросов. Она не ушла, не исчезла, она даже не огорчилась и не вздрогнула, когда проорал телефон. Михаил отметил, отсутствие нормальной женской реакции, на мужскую несостоятельность, она не пыталась скрыть безразличие, а самое удивительное неловкость испарилась сама собой, не подкормленная желанием, что-либо выяснить.
Он не знал, что, если бы не телефонный звонок, она бы все равно отказала.
Глава девятая. Странная реакция, необъяснимая истерика
Глава девятая. Странная реакция, необъяснимая истерика
Со второго раза всё получилось. Но Ирина не разрешила проникнуть, сперма попала на живот и ноги. Девушка схватилась и помчалась в ванную.
Вернулась растерянная и притихшая.
– Я не предохраняюсь у меня нет постоянного партнера. И мне не нужен вот такой открытый секс, – зло проговорила она, укуталась в одеяло и замерла или уснула.
А он опять замер в ожидании ее ухода, аргументов, по какой такой причине она должна остаться он не находил.
А дальше?
Странные отношения устоялись, он больше не пытался заниматься с ней сексом, нельзя сказать, что он успокоился, наоборот все запуталась окончательно. Он проклял себя за попытку заняться сексом с ней.
Ее страсть он видел только раз и то по совершенно другому поводу. Вопрос возник, и традиционно завис, требовать объяснений он не имел права, выяснения могли заставить её уйти.
Ирина сидела на кровати медленно раскачивалась, читала книгу и монотонно скулила, подпевая какой-то иностранной певице.
- Ируся, успокойся, всё наладится, я уверен, это какой-то сбой, – уверил он ее, мучительно отгоняя от себя мысль, что у нее есть еще кто-то, и вот теперь ему придется выгребать проблему, к которой он не имеет никакого отношения.
- Зачем мне твоя уверенность, ничего нет уже три дня, завтра куплю тест, - зло ответила Ирина.
Она не могла заставить себя пойти в аптеку, боялась увидеть положительный ответ, и этот страх накладывался на страх опять забеременеть, при неопределенных отношениях.
- Успокойся, Ирочка, так забеременеть нельзя, я даже близко не приблизился к…, в моем возрасте это даже смешно, – пояснил он очевидные вещи и опешил от такого нелогичного поведения.
Озвучивать свои подозрения насчет неверности, он побоялся, зная не имеет права.
Ирина раскачивалась и ныла. Он сидел поодаль, ничего не понимая.
- Ириша, завтра сходишь к врачу или тест, ты же взрослая девушка, откуда такие страхи? Ничего не могло случиться, надеюсь основы физиологии где-то зацепились, – успокаивал он ее.
Он давно жил на свете и знал в таких случаях надо предлагать только светлый вариант. Остальные варианты начнет предлагать женщина, когда примет решение.
Но все эти мысли не имели под собой почвы. Он видел истерику, необоснованную и непонятную.
Вдруг она вскочила, схватила стул и с силой швырнула предмет мебели об пол. Стул не разбился. Почему-то именно такая мысль его посетила, когда он услышал грохот. Его жена так не поступала, будучи рачительной и рассудительной. Она скорее бросилась бы на него. Правильно, вещь жалко, а шкура заживет.