— Это писал сам император-тр-тр-тр… — зашумели в толпе. — Сам император.
Она для виду взглянула на лоскут. Главное сейчас было не подумать чего-нибудь.
— Будет ли ответ? — вкрадчиво спросил гонец.
Самое время было сказать во всеуслышание какую-нибудь гадость. Она собралась с мыслями и вымолвила негромко, даже чуть подалась вперед.
— Император почтил меня вниманием? С чего вдруг? Я же у него не в чести?
Гонец от удивления отшатнулся на достаточное для успокоения расстояние. Вот она — долгожданная тишина. Толпа умолкла. Гонец замер. Конечно, он не мог ей ответить на такой вопрос. Вердана без всяких церемоний обратилась к нему с вопросом, который предназначался самому императору. Но гонец нашелся, что ответить.
— Мне так и спросить светлейшего нашего императора? — спросил он неуверенно.
Она посмотрела на гонца, обвела взглядом толпу и подумала. Пусть слышат. «Что мне ему ответить? Отказать? Совсем недавно мое имя поливали грязью, а теперь — высокая честь. А причина? А вы знаете причину?! Каждый знает!»
Вслух она произнесла:
— Не нужно вопросов. Передай, что я подумаю и дам ответ завтра.
Принятое послание полагалось спрятать в рукав, что она и сделала.
— Она ответит! Непременно! — услышала она из толпы долгожданный голос дяди. — Это смущение! Такая честь! Честь для нашего дома!
Он выскочил из толпы в проход. Она проследила, как удаляется к воротам гонец, как толпа смешивается за его спиной. Гости бросаются обсуждать происшествие.
— Где ты был? — со злостью спросила она.
— Во дворце…Меня неожиданно вызвали во дворец. Прямо таки с караулом увели, как высокую особу, — восторженно шептал дядя, но достаточно громко, чтобы слова доходили до слуха окружающих.
— А может, как в тюрьму? — тоже довольно громко спросила она.
Дядю передернуло, он умоляюще посмотрел на племянницу, но она на этом не успокоилась. Вердана безжалостно оторвала лоскутик от его одежды…На глазах у всех!
— Не в тон, — пояснила она и бросила кусок материи на камни двора, потом взялась за следующий, только прежде чем оторвать его добавила. — Убери отсюда всех этих бездельников, пока я не сделала из твоего наряда костюм голодранца. Они снуют по дому хуже воров! Когда я закончу с твоей одеждой…возьмусь за меч и разгоню эту компанию сама, а тех, кто убежать не успеет, передушу.
Дядя вытянулся в струнку и изобразил испуг с нелепой ухмылкой вперемежку.
— Успокойся, умоляю. Я отвык…, я забыл…, что ты не любишь… подобное общество… Иди в дом.
— В дом? Там повернуться негде. Вот с дома и начну.
Бедняге пришлось немного побегать, тем не менее, гости достаточно скоро разошлись. Она стояла одна посреди большой гостевой залы и наслаждалась простором и тишиной. Тусклые светильники делали пространство еще большим. Стояла она впрочем, недолго, ноги от усталости подгибались.
Откуда-то возник Урсу, он тоже брел устало, возвращал вещи на свои места.
— Они выпили и съели недельный запас, очень много, — пожаловался он. — Вы выглядите очень усталой.
— Очень-очень, — согласилась она и опустилась на ближайшее мягкое сидение. — Иди, отдыхай и слугам прикажи. Пусть все остается, как есть. До завтра.
— Очень великодушно с вашей стороны госпожа, но что скажет господин?
— Дядя? — переспросила она. — Пусть что-нибудь скажет. Побью. Я так зла на него, что перечить он не посмеет. Всем отдыхать!
— Слушаюсь, госпожа, — Урсу послушно удалился в темноту, однако добавил из далека. — Не засните здесь.
Она не могла заставить себя подняться. Огни светильников уже расплывались перед глазами, клонило в сон. Длилось такое состояние недолго, пока в зале не раздался шум. Мгновенно она оказалась на ногах и схватила кого-то, приблизившегося к ней.
— Дядя? — она выдохнула облегченно.
— Что за дикость! — заявил он. — Что ты себе позволяешь, Дана! Я старше. Я требую почтения. Твое поведение при гостях неоправданно грубое. Это не армия и не дикие места — это столица. Ты публично унизила меня.
— Ты обещал, что гости не будут доставлять мне неудобства. Ты обещал позаботиться. А в результате я отбивалась от старух, свах, вожделеющих юношей и мужчин. Я в ярости, — прошипела она.