— В том то и дело, что не понимаю! — рявкнула Вердана. — Что, откупиться от меня решили? Милости моей хотят? Бояться? Да не поверю! Ни за что!
Тут Вердана озверела. Одного взгляда на слуг было довольно, чтобы они разбежались. Остались дядя, которому некуда было деться, и Урсу, готовый защищать хозяина, или остановить хозяйку, или как уж получиться.
— Думали, похоронили меня?! Оболгали и забыли?! Меня опозорили, Ахши, умника невинного, растоптали, погубили, стерли! Да кто вы, по сравнению с ним?! Мерзость! Слизь! Убили невинного и кары не ждете?! Не будет так!
«Да кто же ей сказал, что Ахши умер? Ищут И не нашли», — мелькнула мысль в голове господина Нинхау..
Он оказался достаточно близко, чтобы Вердана услышала его внутренний возглас.
— Сдохнете все! — рявкнула Вердана напоследок.
Она удалилась, перевернув по дороге несколько предметов, грохот был жуткий, что-то разбилось.
Урсу облегченно опустил руки.
— Она не в себе, — ужаснулся дядя, — она сумасшедшая.
— Переживете то, что она, таким же станете, — раздался в ответ голос старого привратника.
— Что?! — завопил дядя. — Что ты посмел сказать, низкий?! Как ты посмел мне говорить без дозволения?
Господин Нинхау замахнулся на Урсу. Старик приготовился принять удар. Слабо застонал, принимая побои, но прощения не попросил и не извинялся, чем довел хозяина до такой ярости, что он схватил со стола каменную подставку и приготовился ударить слугу. Урсу не видел, что произошло, он нагнулся до пола и решил, что ему пришло время умереть. Что-то взвизгнуло у него над головой, раздался крик, и на Урсу посыпались осколки. Стрела, выпущенная Верданой, разнесла камень на куски. Она опустила руку со странным оружием.
— Попала, — спокойно сказала она. — Удача. Он хороший слуга, зачем же его убивать. Хозяева не могут договориться, а слуг колотят. Какие же мы дворяне после этого. Не удалиться ли нам для переговоров?
Урсу поднял глаза и увидел хозяйку точь в точь, как недавно, когда застал ее с Рушалой. Она как будто опять изменилась.
Вердана указала жестом на выход. Господин Нинхау безропотно пошел в указанном направлении. Хозяева ушли, Урсу опустился на пол и осмотрел осколки, тут же лежал странный стержень и завершался он еще более странным наконечником, Этот стержень и расщепил камень. Он трижды поблагодарил хозяйку, потом стал собирать куски, а стержень подобрал, чтобы вернуть.
— Ох, госпожа, чем дальше, тем чуднее. Больно много от вас беспокойства. Однако вы и верно изменились, да так, что узнать трудно. Что же это? Мир переворачивается? А может я старею? Не пойму, — он ворчал, ворчал, говорил сам с собой, да так ни к чему не пришел.
В это время Вердана увела дядю в его покои, туда, где слуги не появлялись. Она даже проявила вежливость, усадила его первым.
— Я хочу все выяснить. Ты знаешь больше, чем я. Поведай, к чему все это? — начала разговор Вердана.
— Не пойму, — недовольным тоном сказал дядя.
— Зачем тебя вчера позвали во дворец?
— Я же пробовал тебе намекать вчера, — фыркнул дядя.
— Намеки меня не интересуют. Правду хочу знать.
— Мы доверительно беседовали с нашим Величеством.
— О чем же вы беседовали? О хозяйстве? О нарядах? Какие государственные дела император мог решать с тобой? — Вердана говорила с достоинством и спокойно. — Или тебя повысили, возвели в должность? Поделись радостью.
— Будто не понимаешь?
— Понимаю. Говорили обо мне. Только с какой стати император так мною интересуется? В Тупе мало достойных?
— О, все боги! Дана! Да ты ли это? Если бы случилось несчастье, упаси нас всех, Мантупу потребовался новый клан правителей. Мы стали бы первыми. Мы, Дана!
— Императору угрожает опасность?
Вердана напряглась. Господин Нинхау усмотрел в племяннице перемену. Она, кажется, все еще чувствовала себя обязанной защищать императорский клан. Он чуть было не подумал лишнего. Он очень хотел узнать, что на уме у Верданы, но сидела она в отдалении. Ох, хитра! Далеко — неслышно. Господин Нинхау ждал момента, чтобы объяснить племяннице всю ситуацию. Вчера она и слушать бы не пожелала.
— Дана, император болен. Дни, может десяток дней отделяет его от конца. Ему очень важно позаботиться о продолжении своей жизни. Вернулась ты не вовремя. Плохо нам стало в Тупе. Власть шатается, разбой в городе. Императору нужна сила. Эта сила — ты, Дана.