Он стал сосредоточен и серьезен. Вердана не ожидала, что он способен думать о чем-либо кроме хозяйства и нарядов. Она прониклась в этот момент уважением к господину Нинхау.
— Император предложит тебе брак сегодня, и конечно извиниться за тот позор, которому тебя подвергли.
— Меня? Я это пережила. Меня интересует репутация Ахши. Оскорбили его.
— Дана, он замешан в гибели наследницы, его видели на крыше незадолго до того, как погибла принцесса Изэ. Он — убийца.
— Меня тоже видели там. Однако я то точно знаю, что была в другом месте, то же самое скажу о книжнике. Он не виновен.
— Дана. Да кому теперь это интересно? — дядя удивился вполне искренне.
— Мне, — твердо сказала Вердана.
— Дана, решается твое будущее. Наше будущее. Семьи.
— Семья это ты и я — все, что осталось. Хочешь возвыситься за мой счет?
— Почему ты так низко меня ценишь? Я же знаю, как тебя уберечь. Станешь моей, и этот брак станет невозможен. Во дворце интриги. Ты застанешь очень грустную картину.
— Вернемся к Ахши. Он жив. Откуда тебе это известно? Только не хитри, прошу добром. Ты знаешь, как я умею добиваться правды.
— Его ищут до сих пор. То там, то тут появляются известия, что его видели. Канцлер Бала лично, лично, ведет поиски. Что говорить, если ищут, значит жив.
— Бала. Опять Бала, — Вердана выразила недовольство. — Надеюсь, ты ему не служишь?
— Мы только соседи. Я иногда оказываю ему услуги. А как не оказывать, он самое могущественное лицо, после императора. Ссориться с ним все равно, что смерть искать.
— Рада, что понимаешь это, — согласилась Вердана. — Сватовство императора тоже его идея?
— Как ты догадалась?
— А что тут тайного? Он один из первых узнал, что я вернулась. Его затея. Только не нужна я ему, как носитель власти. Опять тут тайна какая-то.
— Нет, Дана, император сам тебя выбрал.
Вердана громко выдохнула и замолчала надолго. Господин Нинхау всматривался в ее лицо. Вид у нее был будто растерянный. Он недоумевал. Что так озадачило ее? Занять трон, что еще можно ей желать? Для ее тщеславия — самое лучшее решение. Тут дядю посетила та же мысль, которой привратник Урсу мучился с момента появления Верданы в доме. Она была не похожа сама на себя. За суетой и неприятными впечатлениями от общения, он не придал никакого значения странным изменениям ее характера. Просто было оправдать их долгим отсутствием и суровой жизнью, сложнее рассмотреть эти странности. Господин Нинхау хоть и выглядел суетливым и легкомысленным, но глупцом он не был. Вердану он знал не хуже Урсу. Он начал подозревать, что Вердана не просто изменилась, она словно чужая. Что-то от нее прежней, несомненно, осталось, но во многом, даже в основном она стала другой. Меркантильный ум господина Нинхау не стал углубляться в детали, мысль потекла в ином русле — какую выгоду можно извлечь из этой перемены? Из осторожности господин Нинхау не стал обдумывать вопрос немедленно, решил сделать это в уединении. Он вновь погрузился в наблюдения, и смотрел, пока Вердана не бросила в его сторону недовольный взгляд.
— Ты еще хочешь у меня что-то спросить, Дана? Спрашивай сейчас. До начала бала не так много времени, а я еще не начал церемонию подготовки. И тебе следует провести свою. Слуги в твоем распоряжении.
— Где последний раз видели Ахши? Сгодиться все, даже сплетня, — спросила Вердана
— Опять ты о нем? Да к чему?
— Отвечай.
— На севере, у скал. В наших владениях. Что как раз очень подозрительно. Искали и не нашли. Беда с этим книжником. Почему в наших землях? Напасть на наш род.
— Не причитай, нам он ничего не сделал.
— Дана, все беды твои начались с вашего с ним знакомства. Странно отрицать.
Вердана задумалась. Он прав. Она думала так же. Хорошо это или плохо — Вердана не судила ни раньше, ни теперь. Сейчас нужно выполнить обещание, вернуть Ахши обитателям небесного города. Вердана остановилась на одной своей мысли: вдруг она поняла, что не считает их богами. У нее возникло ощущение, что она имеет право претендовать на место среди них. Возможно, если Ахши будет найден, ей предоставят право выбора: уйти или остаться. Спасать других — лучшее, на что она могла рассчитывать. О возвращении рано было думать. Первое задание оказалось непростым. Совершенно запутанная история. Будь она собой, а тут еще чужая роль, масса условностей и мало времени. Она поймала и удержала состояние, когда ощущаешь себя в двух лицах сразу. Вот оно! Совершенно ясно. Совсем недавно она еще колебалась между двумя сознаниями: преобладала Вердана, а Эл терялась. Память Верданы рисовала четкие картины, всплыли недостающие куски. Откуда? Какая теперь разница. Первый раз с момента пробуждения в теле Верданы, она не ощущала дискомфорта, напряжения, затмений, пробуждений, всего, что тревожило ее эти несколько суток на Фаэтоне.