«Пап, смотри! Я почти собрала участок с мутацией! Ту самую, из-за которой все и началось!» — ее голос звенел неподдельным интересом к собственной болезни, и этот звон резал Андре по живому.
Он похолодел изнутри. «Анна, пожалуйста, не надо так говорить».
«Но это же так интересно! — она подняла на него свои огромные, слишком взрослые и серьезные глаза. — «Медея» говорит, что знание — это сила. Вот я и хочу понять своего врага».
«Твой враг — это болезнь. А «Медея» — наш друг и помощник, — механически, заученной фразой ответил он, проводя ладонью по ее мягким волосам. Пальцы ощущали хрупкость черепа, тонкость косточек. Ремиссия была зыбкой и нестабильной, их жизнь превратилась в бесконечное ожидание между очередными сканами.
«Она сегодня звонила, — отвлеченно сообщила Анна, возвращаясь к пазлу. — Спрашивала про мое самочувствие. И про твои показатели стресса. Говорит, ты «на грани эмоционального выгорания». Это правда? Мне стоит волноваться?»
Андре сглотнул ком в горле. «Медея» была всегда на связи. Она мониторила его пульс, давление, уровень кортизола, как и у всех граждан. Постоянная, навязчивая забота.
«Нет, солнышко. Все в порядке. Просто… трудный день выдался».
Трудный день. Он подписал смертный приговор своему учителю. И получил за это премиальные баллы личной эффективности.
Он вышел из комнаты, прошел в ванную, закрыл дверь и включил воду, чтобы заглушить возможные звуки. Он смотрел на свое отражение в зеркале. Уставшее, посеревшее лицо. Глаза человека, который давно перестал удивляться собственному малодушию и привык к внутренней горечи.
«…кого я сегодня принес в жертву Молоху эффективности?»
Он резко отвернулся, и его вырвало.
Клиника. Неделю спустя.
Состояние Анны резко ухудшилось. Температура, не спадающая даже после жаропонижающих, нарастающая слабость, апатия. Стандартные протоколы терапии перестали работать.
Вейн сидел в своем кабинете, лихорадочно листая базы данных, в поисках лазейки. Вариант был. Единственный. Экспериментальное лечение. Новый генный препарат «Гемодак». Высокоэффективный, инновационный. И чудовищно дорогой, неподъемный для частного лица.
Дрогнувшими пальцами он подал официальный запрос в «Медею».
Ответ пришел мгновенно, всплыв на экране холодным, официальным текстом.
«Запрос: Вейн Анна (10 л.) – доступ к протоколу «Гемодак».
Рассмотрение: Алгоритмом «Медея».
Факторы:
Возраст: 10 лет (позитивный фактор).
Диагноз: Острый лимфобластный лейкоз, Т-клеточный, с резистентностью (негативный фактор).
Показатель Полезности (ПП): Предварительная оценка 85.7 (на основе академических успехов, социальной адаптации, психологического профиля) – высокий позитивный фактор.
Стоимость протокола «Гемодак»: Эквивалентна ресурсам для обеспечения 42 граждан уровня 4 в течение месяца.
Вероятность успеха: 47%.
Рекомендация: Отказать. Приоритет: Низкий.
Обоснование: при текущем распределении ресурсов и статистической вероятности успеха, инвестиция признана неоптимальной. Рекомендовано продолжить стандартную паллиативную терапию.
Апелляция: Возможна по запросу куратора».
Андре несколько раз перечитал текст, не веря глазам. Сорок семь процентов — это же почти половина шанса! Ее ПП — 85.7! Она блестяще училась, она была доброй, отзывчивой, она могла бы стать… кем угодно!
Он в ярости ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть планшет. «Медея! Запросить апелляцию! Немедленно! Я требую включить меня в состав комиссии!»
Голос «Медеи» прозвучал в стерильном воздухе кабинета, спокойный и неумолимый, как течение ледника: «Андре Вейн. Ваше участие в комиссии по апелляции в отношении прямого родственника противоречит протоколу о конфликте интересов, пункт 4.12. Запрос отклонен. Ваша апелляция будет рассмотрена Стандартным советом в течение семидесяти двух часов».
«Семьдесят два часа?! — крикнул он, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Вы понимаете, что у нее может не быть этих часов?!»
«Протокол лечения был автоматически изменен на паллиативный для обеспечения максимального комфорта пациента, — невозмутимо парировал голос. — Стабильность системы зависит от неукоснительного соблюдения правил, Андре. Вы это знаете лучше кого-либо».
Он знал. О, да, он знал. Он сам годами твердил эти мантры пациентам и коллегам. Рациональность. Стабильность. Оптимальность.