Он побывал слишком во многих битвах, чтобы поверить, что с такой раной можно выжить.
- Позаботься о мальчике. Генжей! Уходи…
Генжей не мог ослушаться. Им двигало беспокойство о мальчике, которому нужно было все объяснить. Найти его раньше, чем он придет к поместью, рассказать, что случилось, и кто в этом виноват! Уходя, он еще успел заметить, как огонь добрался до тела хозяйки. Огонь отогнал от нее тени и позволил мастеру умереть, сжимая возлюбленную в объятьях. Генжей бросился прочь из дома.
Его преследовал черный поток – все выпущенные держателем тени мчались за последним оставшимся в живых человеком. Генжею удалось невредимым выбраться из дома и даже добежать до ворот. Но на этом его везение закончилось. Удар страшной силы подбросил его в воздух, тело пронзила чудовищная боль, за которой он почти не почувствовал удара о землю. На какие-то мгновения в глазах его потемнело, а затем…
Густую завесу теней пронзил яркий свет – это сияли два огромных клинка. Ими легко, словно играючи, управлялся воин, подобных которому Генжею видеть не доводилось. Мощная фигура окутана ореолом света, движения легки, быстры, почти неуловимы глазом. Воин будто парил в воздухе, от его парных клинков тьма рассеивалась, словно ночь в лучах рассвета. Генжей закрыл глаза, пытаясь справиться с собственной болью, а когда открыл – странного воина уже не было. Как и тех теней, что вырвались из поместья. От боли становилось трудно дышать, Генжею показалось, что он умирает… И в этот миг боль прошла.
- Боюсь, это все, что я могу для вас сделать, - услышал он серьезный голос.
Воин обернулся и встретился глазами с молоденькой девушкой. Необычайно красивой, чем-то даже похожей на жену мастера, только совсем юной. И еще – очень серьезной. Генжей хотел поблагодарить девушку за избавление от боли, но тут обнаружил, что не в силах произнести ни слова.
- Не пытайтесь говорить. От этого будет только хуже. Поверьте, я слышу все, что вы хотите мне сказать.
Она положила руку ему на плечо, но он не почувствовал прикосновения:
- Боль никуда не исчезла. Увы, с этой раной не могу справиться даже я… Все, что я могу – заставить вас не чувствовать боли.
«Я умираю?» - хотел спросить он. Снова не смог заговорить, но она действительно услышала его вопрос. И покачала головой:
- С такой раной смерть была бы лучшим выходом. Вы отравлены. Яд демонов не смертелен для тела, но он убивает душу. Ваше тело будет жить… Душа исчезнет. Ее место займет один из них, - она кивнула головой в сторону сгоревшего поместья.
Генжей скосил глаза. Теней там не было – только тот самый молодой воин, теперь выглядевший совершенно обычно, прохаживался туда-сюда, словно в нетерпении. Но вдруг Генжей понял, что имела в виду девушка. В памяти всплыли изломанные фигуры умерших и восставших, с их дерганными движениями и жаждой убивать. «Я превращаюсь в это?» - с ужасом подумал он.
Девушка кивнула:
- Мне очень жаль. Я могу исцелить тело от ран, но яд уже проник в вас, и извлечь его невозможно.
«Смерть – мой единственный шанс остаться человеком?» - он спокойно принял эту мысль. Держаться за жизнь, когда умерли те, кого он любил, лишь затем, чтобы выпустить в мир еще одного демона – нет, он не собирался этого делать. Но у него осталось одно обязательство, не выполнив которого, он не мог умереть.
- Я могла бы подарить вам легкую смерть… Увы, я не могу остаться. Мне надо спешить… - девушка поняла его метания. - Я заставлю ваше тело умирать, но вы не почувствуете боли. Скажите вашему… мальчику все, что хотели сказать – и покойтесь с миром.
Он почувствовал прохладу ее ладоней, когда она коснулась его лица. И мысленно поблагодарил ее за помощь. Уходя, она обернулась, и в ее глазах он заметил грусть. Грусть человека, который может очень много, но, увы, не все. А затем девушка и воин ушли, и Генжей остался ждать.
Он не чувствовал боли, но за это пришлось расплачиваться полной неподвижностью. Ожидание показалось ему вечным, он боялся, что умрет раньше, чем увидит мальчика… И благословил небеса, услышав конский топот.
- Мас… тер, - сумел выговорить он, когда мальчишка соскочил с коня и бросился к умирающему другу.
- Что случилось? – тот почти кричал, схватив умирающего в охапку.
- Де... де… моны, - Генжей удивлялся, почему слова произносятся с таким трудом.