- О чем задумался, малыш? Выбираешь мне новое имя? – полюбопытствовала она.
- Нет, - резко ответил юноша. - И не смей называть меня малышом.
- Ух, какие мы грозные! – она рассмеялась. - Видишь ли, имею на это полное право. Но, раз уж это тебя так раздражает – хорошо, не буду. Кстати, ты от природы такой нелюбопытный, или просто спросить стесняешься?
- О чем спросить? – Рео нахмурился.
- О том, что нам предстоит сделать. Я ведь упомянула об опасности, нависшей над твоим миром, а ты даже не поинтересовался, что за опасность.
- И что за опасность? – на самом деле ему было совсем не интересно.
Да, он решился на верейн, потому что хотел спасти мир от нашествия демонов. Но сейчас это уже не казалось ему такой уж хорошей идеей. Ведьма уже продемонстрировала свою власть над ним. И он не верил, что она не воспользуется этим еще раз. Чтобы творить с его помощью свои черные дела. Он не верил, что она хочет спасти мир. Просто еще не мог понять, почему Кири пытается уверить его в обратном. Ведь он теперь – вереннэ, связанный, и не сможет ослушаться приказа…
- Видишь ли, ма… Рео! Те, кто организовали взлом печати, едва ли совершили такую глупость, как личное наблюдение за открытием Врат. Они понимали, чем это чревато. А, обнаружив, что попытка не удалась, едва ли они остановятся. Взломать уже открытую дверь – не единственный, хотя и самый простой способ впустить в этот мир хаос.
- И кто эти люди, о которых ты говоришь?
- Я бы не сказала, что это люди… - Кири помолчала немного и добавила: - За всем этим стоит существо, вслед за которым мы пришли в этот мир. Тшааф, как он называет себя. Могущественный колдун, слуга тьмы, он ищет врата, чтобы отпереть их для хаоса. У него много союзников, потому что мало кто способен устоять перед той наградой, какую он предлагает.
- Какой же?
- Абсолютная власть, - Кири усмехнулась недобро. - Ничто так не привлекает слабого человека, как обещание безграничной власти. Поэтому у Тшаафа всегда были и будут приспешники. Он ведь и сам… Впрочем, неважно, - она решительно свернула тему. - Короче, нам нужно найти Тшаафа и его помощников и уничтожить их. Пока не стало слишком поздно.
- А тебе-то, какое до всего этого дело, а? Ты с легкостью обрекла на смерть десятки людей под рушащимися сводами замка. А теперь говоришь, что хочешь спасти мир?
- Не жди от меня угрызений совести по поводу их гибели, - надула обиженно губки Кири. - В конце концов, они хотели меня убить! А до этого жестоко пытали. Так что едва ли заслуживают моего сочувствия. И потом, разрушить замок было твоей идеей. А у меня просто не нашлось причин, чтобы тебя переубеждать.
- Ты… обвиняешь меня?! – Рео был потрясен.
- Я никого ни в чем не обвиняю, - возразила девушка. - Вот только не надо валить с больной головы на здоровую. А верейн, к твоему сведению, существует именно для того, чтобы защищать миры от хаоса. Так что мне есть до этого дело. И, пока ты – мой вереннэ, это и твое дело тоже! Идем!
Не слушая ни возражений, ни гневных тирад, готовых обрушиться на нее от возмущенного юноши, она решительным шагом направилась прочь от реки. Остолбенев на миг от подобного пренебрежения, Рео бросился следом. И пробурчал недовольно, поравнявшись с ней:
- Ты хотя бы знаешь, куда мы идем?
- О, да. Знаю!
Ретроспектива. Три дня назад
Шед
Деревня почти вся вымерла. Странный недуг поразил жителей процветающей Сараны. Люди падали на месте бездыханные, а затем вставали – только это были уже совсем другие люди. Безумные, одержимые жаждой смерти, они бросались на своих родных и друзей, не узнавали никого, не могли говорить – только выли, кусались, убивали. С ними можно было справиться, но с последствиями их укусов – нет.
Любого, кого коснулись клыки или когти одержимых, ждала смерть. Долгая и мучительная. Язвы расползались по телу, причиняя невероятные страдания, пока человек не сгорал от боли. Не существовало никаких лекарств от этой болезни. Жертвой мог стать любой. Сейчас ты – еще ты, а в следующее мгновение – уже безумное чудовище, несущее боль и смерть. Люди стали бояться. Других, себя. Прятались по своим дворам, но и там не было спасения. Все шарахались друг от друга, и не было спасения от этой напасти.