- Тогда я думал, что это ты пытаешься открыть врата, - он отвел глаза.
- Стыдно быть обманутым так легко, - неожиданно беззаботно откликнулась она. - Не беспокойся, я знаю, что у тебя не было выбора. Никто не способен противостоять чарам, подкрепленным магией примма. Ты не исключение.
- Чарам? – непонимающе уставился он на девушку.
- Сложное и долгое по подготовке заклинание соблазнения. Под действием чар человек бесповоротно меняется. Все, что он считал раньше правильным и хорошим, перестает иметь значения. На волю вырываются самые темные инстинкты. И их уже ничто не может сдержать.
- Бесповоротно?
- Обычный человек – да. Но ты – вереннэ. Поэтому мы сейчас с тобой и разговариваем. Твоя первоначальная личность сохранилась, хоть и оказалась скована заклинанием. Все, что тебе нужно, чтобы вернуть контроль над телом – провести верейн. Если захочешь.
- Если… захочу? Разве у меня есть выбор? – он печально усмехнулся.
- Есть, - вздохнула она. – Если ты откажешься от верейна, поддерживаемая нашим союзом личность исчезнет. Я буду сражаться с твоим заколдованным «я», но, вне зависимости от исхода боя, твой мир исчезнет. Тебя ждет вечный покой, и судьба мира будет не важна. Не такой уж плохой вариант, если учесть, что в ином случае все воспоминания о последних днях станут твоими собственными. И будут преследовать до конца дней.
- Ты знала о том, что Нелеи – демон? – вдруг спросил Рео.
- Да. С того момента, как нас атаковали. До этого - подозревала. Не хотела, чтобы она это поняла.
- Почему?
- Чтобы вызнать планы Тшаафа. Было ясно, что он ждет меня. И не хотелось тратить силы на его армию. Они нам понадобятся, чтобы победить его.
- Нам? – он усмехнулся. - Ты уверена, что я выберу верейн? После всего, что ты сказала? После того, как ты отдала меня на закланье ради экономии сил? – в нем вспыхнул глухой гнев.
- Что ж, если ты отказываешься, то это действительно было зря.
Она пожала плечами и поднялась с кресла одним гибким кошачьим движением.
- Стой! – Рео не хотел рисковать. – Что для этого нужно?
- Только твое согласие.
- Я согласен, - твердо ответил Рео, глядя в ее алые глаза.
И в тот же мир слепящего света исчезает. Он осознает себя в полутемном, оскверненном ритуалом зале, с мечом в руке, занесенном над девушкой. Ее рука касается его груди – и неожиданно окутывается туманом, легким дымом, как и все ее тело. Дым скручивается кольцами, тянется к обнаженным рукам, лицу Рео. Девушка исчезает, на ее месте – сияющий сгусток тумана, десятками невидимых щупалец впивающийся в тело юноши. Кожа, соприкасаясь с туманом, начинает неметь от невозможного холода, но холод сменяется нестерпимым жаром, когда туман, окутав юношу, вливается в тело. И вместе с ним приходит сила.
Меч завершает движение, врезавшись в каменные плиты пола, разрывает страшный узор. И снова начинает замах, разделяясь на два сияющих клинка. Рео оборачивается к Тшаафу. Демон уже не кажется таким огромным и опасным. Без колебаний Рео атакует врага.
- Нет! – рык Тшаафа сотрясает стены. - Проклятая девчонка! Как у нее получилось?!
Но даже неожиданность атаки не мешает демону отразить ее. Рео понимает, что имела в виду Кири, говоря о серьезности противника. Но он уверен в победе. Сила переполняет его, позволяет наперед угадать действия врага, уклоняться от его ударов и наносить свои.
Рео упивался боем. Достойный противник, сила и меч – что еще нужно для счастья? Он почти мечтал, чтобы этот бой никогда не прекратился. Но, к счастью, он был не один. И куда более трезвомыслящая его часть сумела выбрать подходящий момент, чтобы закончить поединок. Два сияющих лезвия прорвали защиту демона и неожиданно легко вонзились в его плоть.
Яростное пламя охватило фигуру Тшаафа, и исполненный боли крик взвился потолку тронного зала. А когда пламя угасло, глазам Рео предстал древний старик. Полными ненависти глазами посмотрел Тшааф на верейн и упал замертво.
На этот раз Рео запомнил чувство разъединения. Мучительное, вытягивающее силы, оставляющее в теле ощущение чудовищной слабости. Воин без сил упал на пол. И еле сдержал стон, когда ничем не сдерживаемая безжалостная память обрушилась на него всей своей тяжестью. А затем ощутил на лбу прохладное нежное прикосновение. Боль не исчезла, но отступила. Он поднял глаза. И ахнул.