Подбирались организаторы партизанского движения.
Минскому обкому было приказано выехать в район Березино, а меня со специальным заданием направили в Быхов.
В Быхове я встретился с группой работников ЦК ВКП(б), которую возглавлял ответственный работник орготдела ЦК Григорий Мефодиевич Бойкачев. В свое время он работал редактором газеты «Советская Белоруссия», был секретарем ЦК КП(б)Б по кадрам. Вместе с ним приехало еще несколько ответственных работников ЦК, в том числе Семен Степанович Игаев, ранее также работавший в нашей республике секретарем обкома партии.
По поручению ЦК ВКП(б) они еще 25 июня в Могилеве подробно рассказали руководящим работникам ЦК КП(б)Б и Совнаркома Белоруссии о директивах и практических советах ЦК ВКП(б) в связи с перестройкой работы на военный лад и организацией партийного подполья и партизанского движения. Мне было сказано, что я остаюсь в тылу в качестве секретаря Минского подпольного обкома КП(б)Б.
После этой встречи они сразу же поехали в прифронтовые районы республики для помощи местным партийным органам в осуществлении директив ЦК.
Встреча с Бойкачевым, моим товарищем по юности и совместной работе на Гомельщине и в Минске, его подробный рассказ о рекомендациях ЦК в то грозное и тяжелое время принесли нам неоценимую пользу. Этих указаний мы неуклонно придерживались, вплоть до установления регулярной связи подпольного обкома с Москвой.
В Березино я приехал почти на неделю позже, чем туда приехал обком партии. Здесь уже шли бои, наши части самоотверженно сдерживали врага. Неколебимо стояли отряды, сформированные из работников НКВД. Командовал этими отрядами Артем Евгеньевич Василевский, начальник Минского областного управления НКВД. Боевую группу пограничников возглавлял Богданов. Здесь же находились наши артиллерийские и танковые части. Эти боевые группы ценою больших жертв задержали врага и дали возможность нашим основным силам переправиться через Березину.
Я не сразу нашел своих минчан. Кроме секретарей обкома и работников аппарата в поселке собралось много служащих облисполкома и других областных организаций. Мы сразу же включились в военную работу: строили укрепления, организовывали самооборону, обеспечивали войска транспортом, боеприпасами, продуктами.
И вот наступило памятное утро 3 июля. Наши части переправлялись через реку и на левом берегу сооружали оборонительные укрепления. Вражеская авиация беспрерывно налетала на переправы, на земле, казалось, живого места не было. Все вокруг гудело, дрожало от взрывов. И вдруг в городском поселке Березино из пробитого пулей рупора, висевшего на телеграфном столбе, послышался голос. Все, кто был поблизости, притихли. Голос был всем знакомый — говорил Сталин. Но как могло заработать радио? Местных жителей в поселке как будто нигде не было видно, а у бойцов вряд ли было время для исправления аппаратуры в радиоузле. И все-таки чья-то заботливая рука сделала это. Человек этот рисковал жизнью. В поселке не было клочка земли, на котором не разрывались бы вражеские бомбы и снаряды. Радиоузел стоял на главной улице, и снаряды ложились здесь плотно один возле другого. Но тот, кто наладил работу радиоузла, видимо, не обращал внимания на разрывы снарядов, на приближение врага. Ему хотелось, чтобы здесь, на этом ответственнейшем участке фронта, услышали голос Москвы. Он чувствовал душой и сердцем, что будет значить этот голос для наших воинов и всех, кто находился в поселке.
Вокруг рупора собирались люди — военные и штатские. Осторожно подходили, ложились где-нибудь под деревом или возле стены и жадно ловили каждое слово. Над головой гудели бомбардировщики. На реке часто разрывались снаряды, поднимая темные столбы песка и воды. Но люди слышали только слова из репродуктора, никто не обращал внимания на смертоносный грохот.
Я прилег у бугорка, поросшего густой травой. Над головой изредка посвистывали пули, но я не мог покинуть это место, пока из рупора доносился голос родной Москвы. Через минуту я начал подползать ближе к рупору и встретился глазами с незнакомым мне худощавым человеком. Он красноречивым взглядом посмотрел на меня и продолжал слушать, буквально впитывая каждое слово.
Справа и слева от нас стремительно перебегали бойцы последней заставы. Они с разгона падали на землю — в борозду или в густую зелень неполотых огородов — и, передохнув минуту, бежали к реке.