Под пышной копной волос, игриво блестели глаза-вишенки. Окладистая борода аккуратно закрывала грудь. Ярко-красная вышивка украшала белую льняную рубаху-косоворотку. Чёрные, блестящие, как шёлковые, атласные шаровары, были аккуратно заправлены в красные, мягкой кожи, сапоги. А истинным украшением был ярко-красный, шитый золотом и бисером, широкий кушак. "Эффектно! " - только и успела подумать Веренея перед пробуждением.
"Ку-ку, ку-ку, ку-ку!"- часы добросовестно отсчитали время. Веренея снова сладко потянулась и откинув одеяло, потопала на кухню. Зажгла свет и чуть не рухнула возле косяка. На табуреточке возле стола сидел ОН...
Глава 3
Мужичок встал в полный рост на табуреточке и протянул чуть полноватую ладошку Веренее. Она машинально пожала её и присела на другую табуретку у стола. Сказать, что она была удивлена, не сказать ни чего. Она была ошеломлена. Глядя на мужичка, Веренея под столом украдкой ущипнула себя. Нет, точно не сон! А мужичок смотрел на неё и улыбался: - Ну что, хозяюшка?! Ты гостя-то потчивать будешь?-и глазки-вишенки лукаво указали на пирог, стоящий на столе. Веренея подскочила с табуретки и со словами: - Сейчас-сейчас!- принялась хлопотать, заваривая чай и нарезая пирог. Всё это время мужичок довольно улыбался и болтал ногами, сидя на табуретке. А Веренея старалась не смотреть на него, но любопытство было сильнее и когда чай был разлит по ярким чашкам, присев напротив своего гостя, хозяйка уставилась на него во все глаза. Пухлой ручкой гость взял пирог и щёки мгновенно заходили ходуном в разные стороны. "Аппетитно!"- одобрил мужичок, -" А молока нет?"- прищуренные глазки-вишенки из-под густых белых бровей смотрели на Веренею. "Есть, конечно есть! Там." - она указала на холодильник и прытко бросилась исполнять прихоть гостя. А тот деловито сопя, плеснул себе молочка в чай, принялся за другой кусок пирога. Когда он прожевал пирог, скрупулёзно собрал все крошки и смахнув их в ладошку, ссыпал в рот. Допив остатки чая, он весело посмотрел на Веренею и сказал: - Ну, спрашивай. - А чего спрашивать- полушёпотом спросила она. Удивление ещё не покинуло её. Мужичок, не переставая улыбаться, выудил из кармана хронометр на серебряной цепочке. Щёлкнул кнопочкой и крышка откинулась с мелодичной музыкой. Мужичок показал ей циферблат, серебряные стрелочки показывали начало четвёртого. - Что-то ты, девица, время тянешь. Поторопись, ягодка!- он захлопнул хронометр. - Но я решительно ничего не понимаю! Что я должна спросить-то? - А что, тебе спросить нечего? - Хорошо, тогда начнём с самого начала. Вы кто? - Чудишь, золотце! Сама знаешь, а спрашиваешь. Домовые мы. - ответил мужичок и деловито огладил свою бороду. - Хозяин, домуша, домовик, домовой, дедушко. Кому как нравится.
И только было хотела Веренея спросить, почему это он о себе во множественном числе говорит, как тут-же осознала, что обстановочка сменилась. Теперь она сидела на лавке за тесовым столом. А напротив неё сидел в резном кресле дедушко, лукаво улыбаясь. По левую руку от него на резной скамье сидела женщина. Седые волосы заплетены в тугую косу. Глаза удивительно-голубого цвета, пристально смотрели на гостью. Обряжена она была просто, по-домашнему. А позади хозяев, лениво щурясь, лежал огромный чёрный кот. В глубине, на большущей печи, виднелись детишки - мал-мала-меньше.
Глава 4
Веренея провела холодной ладонью по лбу. Видение не исчезло. - Не слишком много чудес на сегодня?- подала голос молодая девушка, выходя из тёмного угла на свет. - Вы бы на её месте умом повредились, батюшка. Надо же и меру знать. - Времени у нас мало. - ответил он дочери.- А она крепкая, выдержит. Во всё время разговора Веренея даже пошевелиться не смела. Странное видение не грозило ничем плохим и она только наблюдала и слушала. -Ну вот, это моё семейство, - повёл рукою домовой,- прошу любить и жаловать! Меня зовут Тимофей Савич. Супругу мою - Варвара Митрофановна. Эту дочку мою старшую зовут Акулина Тимофеевна. Ну с остальными потом, в процессе. Вообщем - мы Вороновы. Веренея улыбалась, как блаженная. Всё, что она поняла, так это то, что они её однофамильцы. - Ты хоть что-нибудь помнишь?- подсела к ней на скамью Акулина и с надеждой глянула в глаза. - Неет.- всё так-же, в блаженном оцепенении, как под гипнозом, прочирикала Веренея.- А что я должна помнить? - Ну кто ты, какого роду и племени?- с надеждой в голосе, всё так-же глядя ей в глаза, спрашивала девушка. Веренея не понимала почему этой незнакомке так важно знать ответы на её вопрос, но отчётливо осознавала, что важно это не только ей, но всем при этом присутствующим. - Я- Веренея Воронова. Во всяком случае так было написано в документах, с которыми меня доставили сначала в больницу, а потом в детский дом. -Ну а кто твои родители? Где родилась?- глаза Акулины стали грустно-ласковыми. - Там было сказано, что родилась я в Ленинградской области. Село Пиргора. Но я там ни разу не была. После этих её слов Акулина метнула выразительный взгляд в сторону отца. - Поди, детонька, до окошка, - сказал Тимофей Савич. Веренея поднялась с лавки и на ватных ногах пошагала к окну. Вслед за ней проследовала и Акулина. - Ну, что видишь? Девушка хотела возмутиться, что в той густой темени за окном, только чёрта увидеть можно, как вдруг картина перед ней преобразилась. Стоял красный закат. В глубине двора, у низенькой деревянной постройки топтался мужчина. Голова его была не покрыта. А рубаха на нём одета на изнанку. Дверь в избушечку отворилась и из щели показалась женская рука. Мужчина стянул с себя рубаху и кушак и положил всё это в протянутую ладонь. Тут-же дверь затворилась. Теперь мужчина повернулся спиной к уходящему солнцу и начал, воздев руки к небу, что-то шептать. По временам он сплёвывал за спину. Потом кланялся всем четырём сторонам, падал на колени и целовал землю. Вскоре дверь распахнулась и на пороге появилась немолодая женщина в исподней длинной рубахе. А на руках у неё, завёрнутый в овчину ребёнок. И только теперь до Веренеи дошло - это баба разрешилась от бремени в бане, а на пороге - повитуха с младенцем. Вот она передаёт ребёнка отцу и тот радостно поднимает его над головой, показывая его уходящему солнцу. На плетень вскочил петух и закукарекал весело и громко.