Принцесса в безмерном удивлении повернула к ней лицо.
— И что вы собираетесь мне сказать?
Шарлотта опустилась на колени, схватила руку владетельной женщины и поднесла её к губам.
— Ваше высочество, помогите мне и брату добиться наших прав! — умоляюще сказала она полузадушенным голосом. — Нас лишили наших настоящих имён, мы должны есть хлеб из милости, в то время как у нас есть полное право на значительное состояние и мы могли бы давно стоять на своих собственных ногах… В наших жилах течёт гордая, благородная кровь, но нас буквально приковали цепями к этому лавочному дому и заставляют вращаться в мещанских кругах…
— Встаньте и соберитесь, фройляйн Клаудиус, — прервала её принцесса — при этом благородное, серьёзное движение её головы абсолютно не было поощряющим. — Скажите мне прежде всего, кто вас обманывает?
— Мне трудно говорить, потому что это выглядит как чёрная неблагодарность… Свет знает нас только как приёмных детей великодушного человека…
— Я тоже.
— Но это он, он нас грабит! — отчаянно выкрикнула Шарлотта.
— Стоп — такой человек, как господин Клаудиус, не обманывает и не грабит! Я скорее поверю в тяжёлое заблуждение с вашей стороны!
Шарлотта подняла голову — было видно, что она собирается с духом. Быстрым движением она заперла дверь, из-за которой доносился громкий, шутливый разговор придворной дамы с Дагобертом.
— Ваше высочество, здесь речь не о деньгах — это пока совершенно не важно, — твёрдо сказала она. — Господин Клаудиус любит обладать, но я и сама твёрдо убеждена, что он отвергнет любое противозаконное приобретение… Ваше высочество согласится, что иногда деятельный характер в страстном следовании какой-нибудь идее, какому-нибудь упрямому, ослепляющему воззрению сначала начинает обманывать сам себя, а потом переступает закон в отношении других!
Она прижала руки к груди и глубоко вздохнула, а из-за двери лилась прекрасная мелодия — он, ни о чём не подозревая, впервые за долгие годы позволил своей замкнутой душе излиться в звуках, а здесь его чистое имя выставлялось у позорного столба — и я не могла предупредить его, я должна была вытерпеть эту муку!
— Господин Клаудиус не уважает дворянство, он ненавидит его! — продолжала она. — Он, разумеется, не настолько влиятелен, чтобы суметь потрясти основы; но там, где он может помешать укреплению аристократии, он действует изо всех сил, да, именно в этом он не чурается лжи и обмана… Ваше высочество, в лице моего брата к жизни возрождён новый дворянский род и новая, твёрдая опора для фундамента высшей касты; потому что мы, мой брат и я, совершенные аристократы душой… Но именно поэтому мы никогда не должны будем узнать, кто дал нам жизнь — господин Клаудиус не потерпит герба на своём старом лавочном имени.
Лицо принцессы внезапно побледнело как мел. Она предупреждающе подняла руку и показала на портрет Лотара.
— И почему вы хотели всё это мне высказать под защитой этих глаз? — выдохнула она совершенно изменившимся, хриплым голосом.
— Потому что это глаза моего любимого отца — ваша светлость, я его дочь!
Принцесса отшатнулась и оперлась о стол.
— Ложь, отвратительная ложь!.. Больше никогда не смейте этого говорить! — вскричала она — как ужасно исказилось милое лицо, как грозно поднялась рука! — Я не потерплю никакого пятна на его имени!.. Клаудиус никогда не был женат, никогда — это знает весь свет!.. Он никогда не любил, никогда — о Боже, не отними у меня этого единственного утешения!
— Ваша светлость…
— Молчите!.. Вы действительно утверждаете, что он забылся, этот гордый, неприступный человек?.. И если — Боже, ведь это неправда! — но даже если так, вы действительно собираетесь кичиться правами, которые получили благодаря минутной ошибке, а не любви?
С какой язвительной насмешкой произнесли эти слова дрожащие от боли губы!.. Шарлотта онемела от замешательства; но оскорбление, словно удар по лицу, вернуло ей самообладание.
— Он никогда не любил? — спросила она. — Разве ваше высочество не знает, почему он добровольно принял смерть?
— От внезапной меланхолии — он был болен; спросите любого, кто его знал, — пробормотала принцесса и закрыла рукою глаза.
— Да, он был болен, он сошёл с ума от отчаяния из-за смерти…
— Из-за чьей смерти? Ха-ха-ха!
Шарлотта вновь опустилась на пол и со слезами страха на глазах обняла колени принцессы.