Но Орис снова повторила себе: здесь были не горы, и никто не знал об их традициях. Успокоив себя тем, что Икара всё же девушка, Орис скрепя сердце позволила служанке заняться её причёской. Икара принялась с тройным усердием начёсывать волосы Орис, затем притащила какие-то заколки, в общем, отдалась творчеству со всей душой. Когда она закончила, Орис посмотрела в зеркало и одобрительно хмыкнула. Заколка удерживала чёлку так, что та прикрывала правый глаз и большую часть щеки. Икара явно понимала, что Орис ждёт от причёски маскировки. Волосы казались ещё более гладкими, чем обычно, как зеркало, потому вдруг показались Орис чужими. Хотелось взлохматить их, но она, конечно, не стала пускать насмарку старания Икары.
Орис еле отбилась, когда Икара попыталась измазать ей лицо какими-то цветными штуками, но от одежды и – самое страшное! – обуви спастись было невозможно. Судя по коробочке, бельё доставили только что. Оно выглядело забавным и незнакомым, так что если бы Икара не сообщила, что это, Орис могла бы и не догадаться. Маленький треугольник нужно было надеть на нижнюю часть тела – местные явно экономили на ткани. А жёсткую штуковину со шнуровкой – на грудь. Орис смутилась. Оба предмета были крайне неудобны, сложно было даже сказать, какой больше. Но материал был приятный, она никогда не видела такой тонкой и гладкой ткани. Спрятавшись от Икары за ширмой, Орис скинула халат и примерила вещицы. На теле они выглядели куда симпатичнее, чем она представляла, хоть с верхней частью и пришлось повозиться.
Икара достала две полупрозрачные тряпочки и заявила, что это чулки и надеть их надо на ноги. Орис могла со всей уверенностью заявить, что эти вещи не имели ничего общего с чулками, плотными, шерстяными и невероятно тёплыми. Наоборот, они выглядели так, будто прямо сейчас порвутся, и вряд ли могли удержать хоть какое-то тепло. Орис наотрез отказалась надевать эти бессмысленные предметы одежды.
– Госпожа находится в достаточно дерзком настроении, чтобы оголить лодыжки?
– Что? – переспросила она с тоской. Злые духи, может, и знали, чего от неё добивалась Икара. Знал наверняка и барашкин дед. Только вот Орис не знала. Она печально рассматривала лежащие на кровати юбки, видимо, подготовленные для неё. Орис искренне пыталась понять, почему их несколько. К слову, одна из них выглядела совершенно прозрачной. Надеть такую было бы… смело. – А есть штаны? – попросила она робко.
Платья и юбки всегда были одеждой либо праздничной, либо домашней, на те дни, когда не собираешься покидать родную деревню, но сейчас Орис совсем не чувствовала себя как дома, потому надевать юбку ей казалось неуместным. Конечно, вряд ли ей пришлось бы сегодня куда-то бежать или лазить по горам, но всё равно штаны настраивали на боевой лад и придавали весомости и уверенности – а это уже могло пригодиться. Орис эта просьба показалась вполне невинной, но Икара замерла, вытянувшись, как струнка.
– Как… пожелает госпожа, – голос её откровенно дрогнул. Орис выразительно приподняла брови, но служанка уже вернула себе самообладание. – Я подберу вам брючный костюм.
«Брючный» – это хорошо. Орис облегчённо выдохнула. Через несколько минут Икара прибежала к ней с одеждой из потрясающей нежной ткани прелестного светло-голубого цвета. Тут же вскрылся обман: то, что предложила ей Икара, никак нельзя было назвать брюками. Они доходили лишь до середины голени. Впрочем, в остальном необычный предмет одежды ей понравился: он красиво облегал бёдра, а на талии закреплялся литыми пуговками. Рубашка надевалась через голову и застёгивалась набок, она была покрыта тончайшей серебристой вышивкой. Никогда прежде Орис не надевала ничего столь искусно сделанного. Горцы здорово разбирались в вышивании – это умение считалось обязательным для любой девушки, но вот сшить что-то настолько же изящное не смогли бы даже мастера, известные на все деревни. Покрутившись перед зеркалом, Орис скептически оглядела оголённые лодыжки. Шрам на правой ноге был виден, но самые уродливые его части находились выше, на бедре, и были прикрыты, так что он почти не бросался в глаза. Уже неплохо.