Мы мчались через поля, копыта наших лошадей отбрасывали комья земли. От нашей яростной атаки ополченцы бросились в разные стороны, на ходу бросая оружие. О каком-то сопротивлении не могло быть и речи!
Впереди белело здание большой усадьбы. Я увидел, как несколько человек с ружьями выскочили на крыльцо и бросились к лошадям.
- Берг! - Крикнул я одному из моих командиров – Не дайте им ускользнуть!
Сержант с пятью всадниками отделились от нашего отряда и устремились за беглецами. Бой подходил к концу. Во время него не прозвучало ни одного выстрела.
Я спешился и бросил поводья подбежавшему Томми. Мною еще владел азарт боя. Я был так возбужден, что не сразу сумел вложить шпагу в ножны – тряслись руки.
Кто попробовал крови, у воды больше не пасётся!..
4.
Дом, поначалу, бывший подобием фермерской постройки, постепенно с десятилетиями обрел черты колониального особняка более уместного, где- нибудь в Новой Англии, чем здесь, на Юге. Двухэтажный с островерхой крышей и мансардой с заколоченным окном, красивой резной дубовой дверью и кованными викторианскими фонарями, висящими по обеим сторонам от парадного входа. Над самим входом нависал портик, поддерживаемый четырьмя колоннами в античном стиле, что придавало самому дому некоторую игривость и легкомыслие.
Но, несмотря на смешение архитектурных стилей, дом внушал ничем не мотивированный страх. Его, на первый взгляд, легкомысленные архитектурные излишества не только не смягчали это впечатление, а наоборот придавали дому необъяснимую мрачность и загадочность.
Я в свое время изучал архитектуру в Принстонском университете, пока меня не забрали в армию. Мне был знаком этот архитектурный стиль, более присущий мрачным болотистым лесам моего родного штата Нью-Йорк, чем кукурузным и хлопковым полям жаркой Южной Каролины.
Вокруг совсем стемнело. Южное солнце долго висит в небе, как будто не хочет уступать свои права ночи. Но потом, словно спохватившись, мгновенно исчезает, и на землю стремительно падает тьма!
Я бы еще долго пялился на особняк, если бы меня не окликнул Томми:
- Сэр, часовые расставлены, остальные подразделения отдыхают. Лошадей расседлали, пустили пастись, тоже под охраной. Сержант Берг еще не вернулся.
- Они решили спать под открытым небом?
- Да, сэр! Никто не захотел ночевать в доме. – Томми хмыкнул. – Боятся они его, что ли?
- А, ты?
- Что, я?
- Ты тоже боишься? – Я запрокинул голову и посмотрел на забитое гвоздями окно мансарды.
- Конечно нет! – Как-то уж очень браво ответил трубач. Но мне показалось, что в его голосе сквозил страх.
Не снимая перчаток, я толкнул входную дверь. К моему удивлению, она легко поддалась на хорошо смазанных петлях. Я взял из рук Томми фонарь, початую бутылку виски и вошел внутрь. Затхлый воздух, брошенного людьми дома, ударил мне в лицо. Я поднял фонарь повыше и огляделся.
Просторный холл, своими размерами больше напоминающий зал для танцев, деревянная лестница ведущая на второй этаж. В правом углу зала большой камин, затянутый паутиной. Было видно, что в нем давно не разводили огонь. На стенах в потускневших рамах висели старинные картины давно забытых художников вперемешку с охотничьими трофеями. Рога, головы, черепа добытых хозяином животных были размещены на специальных медальонах, покрытых черным лаком. От времени лак местами потрескался и осыпался, что придавало интерьеру какую-то зловещую авантажность.
С потолка на цепи свисала огромная бронзовая люстра с оплывшими огарками свечей. Как и камин, её тоже давно не зажигали.
Немного мебели с истертой обивкой и стол из черного дерева дополняли интерьер первого этажа. Из холла в глубину дома вели несколько дверей, но я решил подняться сразу на второй этаж.
Держа фонарь в правой руке, а левой прижимая бутылку, я стал подниматься по широким деревянным ступеням, которые когда-то покрывал, сейчас уже почти истлевший, ковер. Висевшая на левом боку длинная кавалерийская шпага стучала ножнами цепляясь за ступеньки.
Они так скрипели, что напомнили мне скрежет рассохшегося старого органа в полуразрушенной католической церкви городка Милуоки, в котором я вырос.
На втором этаже – то же запустение. Я вошел в комнату, которая, по всей видимости, служила хозяину кабинетом. Стол, кресло, диван у стены. Над диваном портрет красивой молодой женщины в платье с буфами. Может хозяйка?
…Я решил провести ночь на диване. Всяко лучше, чем спать на улице, рискуя набрать полный рот мошкары. Я отстегнул и повесил на спинку кресла портупею со шпагой. Вытащил из кобуры револьвер и положил рядом с собой. Береженого, Бог бережет!
Устроившись на диване, я задул свечу в фонаре и отхлебнул из бутылки. Приятное тепло стало медленно разливаться по моему уставшему телу. Сквозь давно не мытое окно в комнату проникал лунный свет, оставляя светлую дорожку на полу и стене.