В кузнице было темно. Жаровня погасла Лунный свет слабо просачивался внутрь. А перед ним стояла неясная фигура в темной одежде.
— Тише, пес. Не греми ошейником так громко. И у стен есть уши.— проговорил женский голос. Голос Фреи звучал приглушенно, с легкой насмешкой.
Она зажгла маленькую масляную лампу, прикрыв пламя рукой. Свет выхватил из тьмы ее лицо и одежду. На ней были темные мужские штаны, сапоги и простая туника, перехваченная кожаным поясом. Ее волосы были туго заплетены в одну косу и убраны под темный капюшон.
Она осмотрела его с ног до головы, ее взгляд скользнул по его напряженным мышцам, по боевой стойке, в которую он встал даже во сне.
— Хорошая выучка для человека в цепях, — заметила она.
— Что ты хочешь? — спросил он хрипло, опуская руки, но не расслабляясь.
— Ты сказал, что видишь мои ошибки, — сказала она, ставя лампу на чурбан. — Ты сказал, что знаешь, как их исправить. Так покажи.
Она вытащила из-за пояса короткий деревянный тренировочный нож, похожий на те, что используют оруженосцы.
— Цепи, — напомнил он, поднимая закованные запястья.
Фрея вынула ключ. Не тот, что от настенного кольца, а другой, поменьше. Она подошла, вставила его в замок наручников. Щелчок. Тяжелые железные браслеты упали на солому. Он почувствовал, как кровь хлынула к онемевшим запястьям, и не удержался от тихого стона облегчения.
— Только на руках,— предупредила она, указывая на кандалы, все еще связывающие его лодыжки короткой цепью. — Чтобы ты не вздумал убежать. И чтобы ты почувствовал, о чем говорил. Центр тяжести.
Не говоря больше ни слова, девушка вышла во двор. Грейт помедлил. Огреть бы эту заносчивую девицу по голове поленом и путь к свободе будет открыт. Только вот со скованными ногами он что конь стреноженный. Далеко не уйдет. Подумав ещё одно мгновение, Грейт все же двинулся осторожными шажками во двор.
Фрея уже стояла у тренировочного столба. Рядом два молчаливых охранника. Не с деревянными мечами. С настоящими.
Девушка отступила на пару шагов, приняла свою обычную стойку, ноги на ширине плеч, тело слегка наклонено вперед, тренировочный нож в правой руке.
— Ну? Исправляй.
Грейт медленно выпрямился. Он потянулся, разминая плечи, почувствовал непривычную легкость в руках. Потом посмотрел на нее.
— Стойка… шире, — сказал он. Подошел, не обращая внимания на то, как она насторожилась. Он не касался ее. Он ткнул в землю перед ее правой ступней. — Сюда. — Потом перед левой. — И сюда. Шире, чем у мужчины.
Она переставила ноги.
— Теперь… выпрямись. Не наклоняйся. Представь, что от твоих… — он запнулся, искал слово, махнул рукой у нее за спиной, — от спины и до пят идет столб. Дерево. Ты — дерево. Тяжесть в корнях. В ногах. В бедрах. Не здесь. — Он ткнул себя в грудь.
Фрея медленно выпрямила спину. Лицо ее было сосредоточено. Она попробовала перенести вес, почувствовать новое положение.
— Теперь удар, — сказал Грейт, отходя. — Бей меня. Покажи.
Она атаковала. Быстро, резко, удар снизу вверх, как ее учили. Но теперь, с более широкой и прямой стойкой, движение пошло иначе. Оно было короче, но мощнее. Она не потеряла равновесия.
Грейт парировал легко, его собственное движение было едва заметным.
— Лучше, — буркнул он. — Но ты все еще думаешь как мужчина. Ты пытаешься бить силой. У тебя ее меньше в плечах. Но у тебя есть скорость. И ты можешь бить не так. — Он сделал шаг вперед, его удар был не размашистым, а коротким и хлестким, как удар плети, и направленным не в корпус, а в шею или лицо. — Коротко. Быстро. Не давать схватиться. Бить и отходить. Использовать ноги. Крутиться. Твой враг будет ждать от женщины слабости. Покажи ему скорость.
Он показывал, двигаясь с удивительной грацией для человека в ножных кандалах. Его стиль был чуждым, построенным не на грубом давлении, а на точности, углах атаки и использовании неповоротливости противника.
Фрея наблюдала, забыв на миг обо всем. Она видела в его движениях отголоски другого боя, горного, более подходящим к узким ущельям и быстрым стычкам.
Далее они тренировались в молчании. Он поправлял ее жестами и короткими фразами. «Нет. Короче». «Вот так. Да». «Повтори».
Она ловила каждое слово. Пот катился по ее вискам.
Наконец, она опустила клинок, тяжело дыша. В ее глазах горело странное чувство — не триумф, а жадное, ненасытное любопытство.
— Кто тебя так научил? — спросила она.
— Моя земля. И мои враги, — просто ответил Грейт. Он тоже дышал тяжело, но стоял устойчиво, как скала. — Чтобы выжить в горах, нужно быть хитрее и быстрее, чем тот, кто сильнее.
Она смотрела на него, и стена между пленником и хозяйкой в этот миг казалась тонкой, как лед на луже ранней весной.