Они нашли подходящую поляну с сухостоем. Стражник-всадник закрепил конец цепи на крепком суку старой сосны.
— Руби, зверь. Пока не скажем «хватит».
Лучник натянул тетиву чуть сильнее. Стрела была направлена прямо в спину Грейта.
Пленник вздохнул. Он осмотрел топор, покачал головой, но не стал возмущаться. Вместо этого он подошел к первому сухому, но еще крепкому стволу, встал в устойчивую позицию, расставив ноги, несмотря на мешающие кандалы, и занес топор.
Первый удар. Глухой стук. Древесина лишь слегка вмялась.
Второй удар. Третий.
Это был простой, изматывающий физический труд. Тот самый, которым он занимался в своем клане с детства: заготовка дров на долгую суровую зиму. Память тела проснулась. Ритм ударов стал ровнее. Он нашел точку, где тупое лезвие все-таки вгрызалось в дерево. Плечи и спина горели приятным, знакомым огнем. На лбу выступил пот, смешиваясь с запекшейся кровью на щеке. В этой работе была примитивная, почти животная радость. Делать что-то. Видеть результат. Быть сильным.
Он рубил почти до полудня, не останавливаясь. Стволы падали один за другим, хрустя и ломая нижние ветки. Стража сначала наблюдала бдительно, потом стала скучать, перешептываться, греться у разведенного на краю поляны костра. Только лучник не ослаблял внимания.
Они углублялись в лес, двигаясь от поляны к поляне. Грейт шел молча, но его глаза, привыкшие читать горные тропы, работали без остановки. Он замечал сломанную ветку там, потертость коры здесь, направление, куда лег снег, сбитый чьим-то телом. Он видел следы. Не оленя и не зайца. Крупные, округлые, с отпечатками когтей. Волчьи.
Он увидел их первыми. Следы вели вглубь чащи, к бурелому и густому кустарнику. Место, идеальное для логова. Он ничего не сказал своим тюремщикам. Просто кивком показал на очередной сухой ствол подальше, как бы выбирая лучшую добычу, и двинулся в том направлении, уводя группу чуть в сторону от самого опасного места. Враг его врага, подумал он про себя, глядя на грубые морды стражников, может стать моим союзником.
Грейт принялся работать. Отчаянно нанося удары по стволу, он поглядывал между делом сквозь ветви, ища признаки того, что логово не пустует. И вот он дождался. Ветка едва заметно дрогнула…
Именно тогда с опушки, со стороны Холдгарда, донесся громкий топот копыт.
На поляну, разбрасывая снег, на своем высоком гнедом жеребце влетела Фрея. Лицо ее было бледным от холода и гнева. Она осадила коня прямо перед братом, который вышел из-за деревьев.
— Эйвинд! Что это значит? Где мой пленник?
— Он рубит дрова, сестра, — усмехнулся тот. — Приносит пользу. Или ты хотела, чтобы он просто ел наш хлеб и занимал место?
— Он моя ответственность! — выкрикнула Фрея, спрыгивая с коня. Ее глаза метнулись к Грейту, который стоял у поваленного ствола, опираясь на топор. Она увидела свежую кровь на его лице, рваную одежду на плече. Ее губы сжались в тонкую линию.
— Ты избил его.
— Он не слушался, — пожал плечами Эйвинд.
Грейт наблюдал за ними. Он видел её разгневанное лицо, слышал её высокомерный тон. «Моя ответственность. Мой пленник». Дрянная девчонка, думает, что может быть хозяйкой ему, Грейту из клана Маккензи, которого в горах звали Волком за умение выживать и мстить. Горькая, ироничная усмешка тронула его окровавленные губы. Забавное стечение обстоятельств. Они хотели из ярловского пса сделать волка. Но он и есть Волк. Всегда им был.
Он отвернулся. Поднял топор и обрушил его на очередную ветку, откалывая щепу. Он делал вид, что их ссора его не касается.
— Грейт! — резко позвала Фрея, подходя ближе. Она схватила его за цепь между наручниками и дернула. — Идем. Немедленно. Домой.
Ее брат громко рассмеялся.
— Смотри-ка! Собачка не слушается свою новую хозяйку! Может, он выбрал меня? Я хоть мужик, а не девка с платочком!
Толпа стражников как по команде рассмеялась над шуткой своего предводителя. Грейт видел,как девушка сжала кулаки. Как в ее глазах мелькнула злость. Казалось, вот-вот она кинется на старшего брата. Да только как это будет выглядеть, когда новости дойдут до их отца? Девка вступилась за него, за пленника и врага, схлестнулись с собственным братом? Нет, эта заносчивая девица не допустит такого позора.
Фрея почувствовала как ее щеки опалил румянец. От злости на брата и этого упрямца в цепях.
Она дернула цепь, но Грейт не двинулся с места. Он стоял, как будто в землю врос. И намеренно отвел взгляд, будто и не понимал слов своих тюремщиков. Он смотрел мимо них, в темноту леса, где сгущались тени.