— Уходи! — прохрипел он по-норвежски, и в его голосе была не злоба, а холодное раздражение. — Мешаешь!
Он резко двинул локтем назад, ударив ее в бок. Удар был не сильным, но неожиданным и точным. Фрея ахнула, потеряла равновесие и шлепнулась в глубокий снег. Меч выпал из ее рук.
И в этот момент волк атаковал.
Он был быстр, как серая молния. Его прыжок был рассчитан на человека с поленом — на Грейта. Но Грейт уже отпрыгнул в сторону, увлекая зверя за собой.
Раздался резкий свист и глухой удар.
Волк в полете дернулся и рухнул на бок, в двух шагах от Грейта. Из его шеи торчала толстая стрела с оперением. Он хрипло завыл, дергаясь, пытаясь встать, но силы быстро покидали его.
Все обернулись. Эйвинд стоял с мощным охотничьим луком в руках. Тетива еще дрожала. Лицо его было бледным, но руки — твердыми. Он был сыном лорда и хорошим охотником.
— Свяжите этого идиота! — крикнул Эйвинд, кивая на Грейта. Он дышал тяжело. — И поднимите мою сестру.
Стражники бросились выполнять приказ. Двое схватили Грейта за руки. Он не сопротивлялся. Он смотрел на умирающего волка. В его желтых глазах гас свет, и в последнем взгляде, брошенном в сторону чащи, было не страх, а какая-то иная, непонятная тоска.
Эйвинд сунул лук обратно в чехол у седла. Он подошел к Грейту, который стоял, сдерживаемый стражниками. Эйвинд взялся за цепь и грубо дернул на себя, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга.
— Слушай сюда, шотландский пес, — прошипел Эйвинд тихо, так, чтобы не слышала Фрея, которую поднимали с земли. — Ты сносно понимаешь наш язык. И даже говоришь. Не так ли? Моя сестренка оказалась хорошей преподавательницей. Очень хорошей.
Он ухмыльнулся, и в его улыбке было что-то грязное, понимающее.
Фрея, отряхивая снег, услышала последние слова. Ледяная волна страха прокатилась по ее спине. Ее маленький, опасный секрет был раскрыт. Брат все унал. Он понял, что Грейт учился не просто командам, а языку. И значит, они могли говорить. Обсуждать что угодно.
— Отведите его обратно, — приказал Эйвинд стражникам, оттолкнув Грейта. — И убедитесь, что он хорошо запомнит сегодняшний урок.
Стражники повели Грейта прочь. Он шел, не оглядываясь, но в последний момент, перед тем как скрыться за деревьями, он бросил быстрый, цепкий взгляд в сторону густой чащи, откуда вышли волки. Однако его лицо ничего не выражало.
Когда отряд скрылся, на поляне остались только Фрея, ее гнедой жеребец и двое стражников. Эти двое были другими. Не из личной дружины Эйвинда. Один был молод и молчалив. Второй — мужчина лет пятидесяти, с лицом, изрытым старыми шрамами, и спокойными серыми глазами. Его звали Хальвдан. Когда-то, много зим назад, он тоже был пленником, взятым в набеге на восточные земли. Он выжил, заслужил уважение, а позже учил маленькую Фрею держаться в седле и бросать нож. Он был для нее не слугой, а чем-то вроде сурового, молчаливого дядьки.
— Леди Фрея, тебе следует вернуться, — сказал Хальвдан. Его голос был низким и хриплым, как скрип старого дерева.
— Сначала туда, — сказала Фрея, указывая в чащу, в ту самую сторону, куда смотрел Грейт. Ее голос дрожал, но не от страха. От чего-то другого.
— Леди, там может быть еще…
— Туда, Хальвдан, — перебила она его. Она подняла с земли свой меч и вложила его в ножны. Её движения были резкими.
Они вошли под сень сосен. Снег здесь лежал неровно, примятый недавней беготней. Через несколько десятков шагов они нашли ее. Волчицу. Она лежала на боку у корней огромной ели, в небольшом углублении, скрытом валежником. Это было логово. Раненая волчица доползла сюда умирать.
Рядом с ее телом, зарывшись в ее еще теплый бок, копошился один-единственный волчонок. Он был маленьким, слепым еще, вероятно, и почти полностью белым, как первый снег. Он тыкался мордочкой в теплую шерсть матери, тихо и жалобно поскуливая.
Хальвдан подошел, посмотрел на волчицу. На ее лбу зияла страшная рана — от удара топором. Она была мертва.
Потом его взгляд упал на волчонка. Старый воин беззвучно вздохнул. Он вытащил свой короткий боевой нож.
— Не надо, — тихо сказала Фрея.
Хальвдан замер. Он посмотрел на нее.
— Он не выживет один, леди. Это милосердие.
— Я знаю, — ответила Фрея. Она подошла и опустилась на колени в снег рядом с волчицей. Она не боялась. Мертвый зверь был только тенью того, что напало на них. Она смотрела на белый комочек, который все еще искал молоко у холодного бока. — Но его смерть будет на моей совести. Его мать погибла из-за меня. Из-за нас.