Повозка Фреи была в двадцати шагах. Один из нападавших уже вскарабкался на козлы, сбросив возницу. Двое других пытались взломать дверцу.
Грейт бросился вперёд.
Первого нападавшего, который пытался открыть дверь, он уложил ударом сзади. Не мечем — тем было не размахнуться в толчее. Он просто налетел на него всей массой, сбив с ног, и, пока тот падал, нанёс короткий, сильный удар рукоятью меча в висок. Тот затих.
Второй развернулся. Его глаза за тёмной маской блеснули удивлением. Он бросился на Грейта с коротким мечом. Но тот парировал удар обухом своего длинного меча, звонко и жёстко, и тут же нанес ответный — не лезвием, а всей плоскостью клинка, как дубиной, по руке противника. Кость хрустнула. Нападавший вскрикнул и меч выпал из его пальцев.
В этот момент дверца повозки распахнулась изнутри. Не служанка. Фрея выпрыгнула на землю, а в руке её блеснул маленький кинжал. Её лицо было бледным, но глаза горели холодным огнём. Она увидела нападавшего на козлах, который занёс меч над головой, собираясь ударить внутрь повозки, где, видимо, думал найти её.
Не раздумывая, она рванулась вперёд и со всей силы всадила кинжал в его бедро, выше колена.
Нападавший взревел от боли и рухнул с козел, прямо на неё. Они оба грохнулись в снег. Меч выпал из его руки. Он, рыча, схватил её за горло одной рукой, другой потянулся за ножом.
Но Грейт оказался быстрее. Он отшвырнул своего противника и сделал один длинный шаг. Не стал бить мечом — можно было задеть её. Он пнул нападающего со всей силы и угодил прямиком в голову. Враг потерял сознание и разжав руки, свалился на бок.
Фрея откашлялась, отползая. Грейт, не глядя на неё, опустил меч остриём вниз и с силой вонзил его в грудь поверженного нападавшего.
После он повернулся к ней и протянул руку. Всё вокруг ещё кипело боем, но здесь, у повозки, на мгновение образовался островок спокойствия.
Она посмотрела на его протянутую руку. Потом ему в лицо. В его зелёных глазах не было торжества, не было «я же говорил». Была только ярость и холодная готовность к следующей секунде. И в его взгляде не было лжи.
Она взяла его руку. Он рывком поднял её на ноги. На одно короткое мгновение Фрея потеряла равновесие и упала ему на грудь. Всего секунда. Но их обоих будто огнем опалило. Тут же их руки разъединились.
— Стеной! К телегам! — крикнул Хальвдан, пробиваясь к ним с парой своих людей. Они, спина к спине, отбивались от двух нападавших. — Госпожа, ко мне!
Фрея кивнула, подбирая с земли упавший короткий меч нападавшего. Он был удобным и лёгким. Она спрятала свой кинжал под плащ.
— Цепи… — крикнула она Грейту, указывая мечом на его кандалы.
— Драться не мешают, — отрезал он, поворачиваясь и вставая в стойку лицом к лесу, откуда могла выйти новая угроза.
Они отступили к кольцу телег, которые возницы сгрудили в импровизированное укрепление. Воины Драго, оправившись от неожиданности, теперь дрались ожесточённо. Нападавшие, увидев, что внезапность утеряна, начали отходить в лес, унося своих раненых и убитых. Их отступление было таким же слаженным, как и атака.
Через несколько минут в лесу снова стало тихо. Только стоны раненых, тяжёлое дыхание выживших и тихий плач Ингрид из повозки нарушали жуткую тишину.
Фрея, прислонившись к колесу телеги, дышала часто. Ярость битвы отступала и она начала дрожать. Все было взаправду. Это не было учением. Не было тренировкой. Это был ее первый настоящий бой! И она выжила, хотя многие из свиты Драго пали. Фрея прикрыла глаза, пытаясь справиться с накатившей тошнотой. Вид покалеченных стражников, отрубленные конечности и снег, что стал красным от крови, заставил ее содрогнуться.
В это время ярл Драго вылез из своей повозки, бледный как смерть. На его роскошном плаще было яркое алое пятно — не его кровь, а кровь его командира стражи, который сейчас умирал на земле рядом, с торчащим в животе мечом.
— Кто они? Что это было? — бормотал Драго, его глаза бегали по сторонам. — Разбойники? Где мои воины? Подсчитать потери!
Фрея отвернулась от него. Её взгляд упал на тело одного из нападавших, того, что лежал у её повозки. Он был мёртв. Она подошла, преодолевая отвращение, и грубо стянула с его лица деревянную маску.
Под ней было лицо норманна. Суровое, обветренное, с седыми щетинами. Ничего особенного. Но на его шее, чуть выше ворота кожаной туники, был шрам. Неслучайный. Чёткий, ровный, будто вырезанный символ. Он напоминал перевёрнутую ветку с тремя крючками.