— Хальвдан, посмотри.
Старый воин наклонился.
— Это не шрам от боя. Это клеймо. Но я такого не видел.
Фрея поднялась на ноги. Что это значит? Верно ли ее предположение, что это не разбойники? Организованный, обученный отряд. Со странным знаком на шее. Но что важнее, так это понять, целью была она? Или Драго? Или… её приданое? Нет, они даже не попытались взять ни один сундук.
Она почувствовала на себе взгляд и обернулась. Грейт стоял в нескольких шагах, всё ещё с мечом в руке. Он смотрел не на неё, а на тело. Потом поднял глаза на неё и медленно произнёс:
— Не бандиты.
Она кивнула. Она и сама это поняла.
Кто-то из воинов Драго закричал:
— Ещё один здесь! Дышит!
Это был один из тех, кто атаковал её повозку, тот, кому Грейт сломал нос своим пинком. Его подхватили и поволокли к ярлу. Драго, оправившись от ужаса, взял себя в руки и вновь стал лидером.
— Говори, тварь! Кто ты? Кто тебя послал?
Раненый молчал, лишь хрипел, держась за сломанную руку. Один из воинов Драго ударил его сапогом в живот.
Фрея подошла. Что-то в этом раненом… его одежда, его молчаливое упорство…
Она вспомнила как читала о древних культах, о тайных обществах, существовавших ещё до прихода её народа на эти земли. Вспомнила тихие слова Астрид о старых богах и о тех, кто им служит.
Подумав одно мгновение, она сделала то, что делала в детстве, когда боялась тёмной комнаты. Она поднесла указательный палец к виску пленника, смочила кровью, и быстро нарисовала у себя на тыльной стороне левой ладони знак. Простой знак — круг с тремя лучами внутри, знак щита и очага, которому её учила няня.
«Чтобы зло не прицепилось», — говорила Астрид.
В детстве она верила, что это помогает. Сейчас же это был просто жест, привычка.
Но в тот момент, когда она закончила рисовать, раненый нападавший, вдруг резко поднял голову. Его глаза, полные боли и ненависти, уставились не на Драго, а прямо на неё. Или… на её руку. В его взгляде что-то мелькнуло. Возможно удивление. Или узнавание.
Он открыл рот, из которого сочилась кровь, и прохрипел одно слово, едва слышно:
— Ведунья…
Потом его глаза закатились, и он потерял сознание.
Все вокруг были слишком заняты, чтобы услышать. Все, кроме Грейта. Он стоял близко. Он видел её жест. Видел, как она что-то нарисовала на руке. И он видел страх в глазах пленника.
Грейт встретился взглядом со взглядом Фреи. И то хрупкое доверие, что они выстроили в совместных тренировках и разрушенное его словами на пиру, вдруг вновь проявилось.
Ярл Драго раздражённо махнул рукой.
— Уберите эту падаль. Он нам ничего не скажет. Всем слушать! Хоронить убитых здесь некогда! Собрать раненых в повозки! Мы двинемся сейчас же, пока эти твари не вернулись и не добили нас!
Суета возобновилась. Фрея опустила руку, сжимая ладонь в кулак, словно пытаясь спрятать нарисованный знак. Не глядя ни на кого, девушка шагнула к своей повозке. Порядком потрёпанный схваткой Хальвдан помог своей хозяйке забраться внутрь. А Грейта, даже несмотря на его самоотверженность в спасении невесты ярла, грубо дёрнули за цепь. Но он не обратил на это внимания. Больше всего его занимала сейчас Фрея. Но ещё больше он хотел узнать про тот таинственный знак на ее руке.
Глава 14.
Лес притих. После грохота стали, криков и хруста костей эта тишина давила на уши звоном. Воздух, холодный и колючий, теперь пах железом, потом. И кровью.
Фрея тяжело опустилась на сиденье и постаралась отдышаться. Рука саднила — там, где лезвие скользнуло по кольчуге, осталась глубокая царапина и синяк, пышущий жаром. Она выглянула в окно и увидела: люди ярла Дарго собирали тела. И свои, и нападавших. Тел недругов набралось человек десять, не больше. Одеты они были добротно, вооружение достойное, и дрались они… не как разбойники. Они бились яростно, не пытаясь обойти стражу или схватить сундуки и удрать в лес. Нет. Они целенаправленно рвались к повозкам.
Фрея высунулась в окно почти по пояс. Ей было важно увидеть его. Грейта. Он сидел в телеге, как и раньше. И руки скованы, как и прежде. Только спина, широкая и напряженная под испачканной рубахой, медленно поднималась и опускалась. На его плече темнело пятно запекшейся крови — не его, как она поняла. Он победил того нормана, который едва не достал своим мечом Фрею в бок.
Благодарность подступила к горлу комком. Она её проглотила, заменив привычной злостью. Злостью на него — за этот невысказанный долг. Злостью на себя — за этот долг. Злость на ярла Драго, что решил не откладывать свадьбу. И даже на отца злость, за то, что послал её в эту ловушку под видом свадебного кортежа.