Он хлопнул в ладоши. Двери в конце зала распахнулись, и внутрь вошли два воина. А между ними…
Фрея в этот момент поднесла кубок с водой ко рту. И чуть не поперхнулась.
Позади воинов Драго шел Грейт. Но это был не тот Грейт, которого она видела в оковах, грязного и затравленного. Ему дали возможность помыться. Темные волосы были аккуратно откинуты назад, лицо чистое. На нём была чистая рубаха из грубого, но хорошего льна и простые, но новые штаны. На ногах — крепкие кожаные сапоги. Цепей видно не было. Он шел с прямой спиной, его взгляд, холодный и отстранённый, скользнул по пирующим и на мгновение задержался на Фрее. В нём не было ни страха, ни покорности. Было лишь глухое, сдержанное напряжение, как у волка на привязи, которого нарядили для потехи.
Шум в зале на мгновение стих, сменившись удивлённым гулом. Грейта подвели к столу, оставив стоять рядом с местом Драго, как живой трофей.
— Этот зверь, — провозгласил Драго, хлопнув Грейта по плечу так, как хлопают по крупу лошади, — был среди тех крыс! Но он оказался умнее. Он понял, где сила. И теперь он служит мне. И будет служить ещё лучше.
Фрея не выдержала. Она отодвинула тарелку и повернулась к Драго.
— Ярл Драго. Этот человек сегодня спас мне жизнь. Он заслуживает не того, чтобы его выставляли, как диковинку.
Драго медленно повернул к ней свою тяжёлую голову. В его глазах вспыхнул опасный, весёлый огонёк.
— О, моя нежная невеста заступается за зверя? — он громко рассмеялся, и несколько его верных вассалов подхватили смех. — Это трогательно. Но ты, девчонка, забываешь свою цену. И его.
Он налил себе в кубок мёда, отхлебнул.
— Ты — дочь ярла. Дорогой товар. Союз, земля, наследники. — Он перевёл взгляд на Грейта. — Он — сильный. Его ждут победы в яме, слава, золото на закладах. Вы оба — мои вещи. Полезные. И оба вы существуете для моего удобства. И для моего развлечения.
Фрея почувствовала, как кровь приливает к лицу. Унижение жгло, как раскалённое железо.
— Я повезу его с собой, — продолжал Драго, уже обращаясь ко всем. — В столицу. К конунгу. Пусть все увидят, какие бойцы служат ярлу Драго! Пусть этот дикарь сокрушит всех чемпионов в яме конунга! Пусть все поймут, что даже мой раб лучше, чем лучшие воины при дворе! Лучше, чем этот… прославленный Ястреб Севера!
При последних словах он наклонился к Фрее. Близко. Так близко, что она почувствовала запах хмеля и гнилого мяса от его дыхания. Он говорил тише, но так, чтобы его услышали ближайшие сидящие.
— Ах да… Ястреб. Твой бывший женишок. Тот, кто от тебя отказался. — Его губы растянулись в неприятной ухмылке. — Говорят, у него теперь проблемы. Большие. Сынка Харальда Синезубого кто-то прирезал. И пальцы указывают на твоего Ястреба. Твой отец, мудрый человек, вовремя принял решение. Понял, что союз с опальным воителем — путь в пропасть. А союз со мной… — он обвёл зал властным взглядом, — это путь к власти. Так что не хмурься. Ты получила того, кто тебя действительно стоит.
Он откинулся назад, удовлетворённый, и снова поднял кубок.
Фрея сидела, онемев. Не от страха за Ястреба. От ярости. От полного, абсолютного понимания. Она была не человеком. Она была разменной монетой в игре, о правилах которой её даже не рассказали. Игрушкой. Как и человек, стоящий сейчас с каменным лицом в двух шагах от неё.
Она не притронулась больше ни к еде, ни к напиткам. Всё ей казалось здесь ядом. Сидела, сжавшись, слушая громкие тосты, хвастливые рассказы, похабные шутки в свой адрес. Драго несколько раз наливал ей мёд в кубок, грубо подталкивая его к ней.
— Пей. Мне нужна жена крепкая, — говорил он, и его пальцы сжимали её запястье так, что кости хрустели. — И послушная. Чтобы сыновей сильных рожать. Много сыновей.
Наконец, когда пир достиг своего шумного апогея, Драго снова встал. Зал затих.
— Завтра! — прогремел он. — С первыми лучами солнца начнется подготовка к свадьбе. Мы скрепим наш союз! Моя мощь и кровь Холдгарда сольются! Будет пир на весь округ! А потом — в столицу, за новой славой!
Громовой рёв одобрения оглушил Фрею. Драго, сияя, обернулся к ней, ожидая её реакции. Она увидела в его взгляде торжествующее обладание. И что-то ещё. Животное, нетерпеливое ожидание ночи, которая наступит после завтрашней церемонии.
Фрея поднялась. Её ноги были ватными.
— Я… устала с дороги, — сказала она, и её голос, к её удивлению, прозвучал ровно, почти холодно. — Прошу позволения удалиться.