Драго смерил её взглядом, затем махнул рукой.
— Иди. Отдыхай. Завтра тебе понадобятся силы.
**********
Дорогие читатели! Хотела бы познакомить вас с ещё одной новинкой, участвующей в нашем Литмобе “Боевая Героиня”!
Глава 16.
Она прошла через весь зал, чувствуя на своей спине десятки глаз. Завистливые, похотливые, насмешливые. Она не обернулась. Ее шаг не сбился.
Добравшись до своей комнаты, она закрыла дверь и прислонилась к ней. Дрожь, которую она сдерживала весь вечер, вырвалась наружу. Она скользнула по дереву на пол, обхватив колени руками.
И тогда пришли слёзы. Не тихие и жалостливые. Это были слёзы чистой, концентрированной ярости. Они текли по её лицу горячими ручьями, а её тело тряслось от беззвучных, судорожных рыданий. Она плакала от унижения. От бессилия. От осознания, что она — вещь в чужих руках. Как тот горец в зале. Она сжала кулаки так, что ногти пронзили кожу на ладонях, и эта физическая боль была слабым отголоском той, что рвалась изнутри.
Потом слёзы внезапно иссякли. Осталась пустота. И холод. Ледяной, кристально ясный холод. Она подняла голову. Её взгляд упал на сундук у стены.
Она встала, подошла и откинула крышку. Там, поверх её вещей, лежало оно. Свадебное платье из лотного белого бархата, расшитого серебряными нитями. Оно блестело в свете единственной лампы. Фрея смотрела на платье не как на наряд. Как на доспехи. Или как на саван.
Она вытащила его. Ткань была холодной. Она смотрела на платье, и в её голове начали складываться обрывки мысли. Не план ещё. Инстинкт. Желание нанести ответный удар. Осквернить этот ритуал, эту сделку, ещё до её начала.
Она позвала Ингрид. Девушка вышла из своей каморки с глазами, опухшими от слёз.
— Раздень меня, — тихо сказала Фрея.
Она стояла неподвижно, пока дрожащие пальцы служанки расстёгивали завязки её дорожного платья. Потом, когда на ней осталась только тонкая льняная сорочка, Фрея взяла свадебное платье.
— Миледи? — испуганно прошептала Ингрид.
Фрея не ответила. Она взяла платье и накинула его поверх сорочки. Оно было чуть велико, тяжело и неудобно.
— Помогай. — голос Фреи был тихим, но в нём звучала сталь, от которой Ингрид съёжилась. — Ты наденешь мою ночную сорочку и ляжешь в кровать. И будешь там лежать до утра. Если кто-то войдёт — скажешь тихо, что невеста спит и не хочет, чтобы её беспокоили. Ты не встанешь и не обернёшься. Поняла?
— Но… но это же… они убьют… — глаза Ингрид наполнились ужасом.
— Нет, не убьют. Ты моя служанка, и я решаю твою судьбу. — холодно сказала Фрея. — Если что, скажешь, что я приказала под страхом смерти. Тебе поверят. Ты — служанка. Ты боишься. Страх — это то, что здесь хорошо понимают.
Она заставила Ингрид надеть свою сорочку и уложила её в постель, накрыв одеялом до подбородка. Со спины, в полумраке, сойдёт.
— Не двигайся, — был её последний приказ.
Затем она сама распустила косы, потушила лампу и бесшумно выскользнула в коридор.
---
Коридор был пуст и погружён в полумрак. Только где-то внизу, из зала, ещё доносился приглушённый гул пира. Воздух пах дымом и сыростью.
Она подошла к двери в комнату для слуг. Сердце билось гулко и громко, казалось, его слышно за стенами. Она толкнула дверь. Она оказалась не заперта.
Внутри было темно. Свет из коридора выхватил лишь часть пространства: грубые стены, простой ковёр на полу и его. Грейт сидел на кровати, спиной к стене. Длинная, тяжёлая цепь вела от ошейника к кольцу в стене. Он повернул голову на скрип двери. Его лицо было в тени.
Фрея вошла и закрыла дверь. Темнота снова сомкнулась, лишь тонкая полоска света под дверью слабо освещала пол. Бархат свадебного платья слабо блеснул в темноте, уловив тот самый жалкий луч.
Она услышала, как он замер. Как его дыхание на мгновение прервалось. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. Теперь он мог разглядеть её лучше. Белое, призрачное пятно платья в темноте комнаты.
— Завтра утром, — сказала она, и её голос прозвучал странно спокойно в этой темноте, — я должна буду выйти к нему в этом. И стать его женой.
Она сделала ещё шаг. Теперь она стояла прямо перед ним, так близко, что могла разглядеть блеск его глаз.
— Я ненавижу это платье. Я ненавижу всё, что оно означает. — Её руки поднялись к шнуровке на груди. Пальцы, холодные и неуверенные, нашли завязки. — Он сказал, мы с тобой — вещи для его развлечения. Что я должна рожать ему сыновей, а ты — убивать в яме для его славы.