— Тебя зовут Грейт, — повторила она. — Я поняла тебя, Грейт.
Он нахмурился. Девчонка произносила его имя с каким-то неуловимым акцентом. И Грейту это… не было неприятно.
— Твое имя Грейт, — она написала на дощечке углем руну, похожую на стрелу, направленную в небо. — Это — «Г». Первая буква. Твое имя.
Она показала ему дощечку. Он бросил на нее короткий, непонимающий взгляд, затем снова уставился в стену.
Фрея вздохнула. Она поставила дощечку на чурбан, взяла метлу, прислоненную к стенке. Она подошла и протянула ее ему рукоятью вперед.
— Подмети пол.
Он посмотрел на метлу, потом на нее. Его лицо не изменилось. Он не пошевелился.
— Подмети пол, — ее голос упал до шепота, но в нем прозвучала явная угроза.
Грейт медленно поднял руку и взял древко выше её пальцев. Он не вырвал метлу — он резко потянул её на себя, коротким и мощным движением. Девушка, не успев разжать пальцы, рванулась вперед вместе с ней, потеряв равновесие. Её тело неуклюже качнулось, и она едва не упала ему прямо на грудь, остановившись лишь в сантиметре, упершись ладонью в его рубашку.
Он стоял, не отступая, сжимая древко в кулаке, как дубину. Его дыхание стало тяжелым и шумным в внезапно наступившей тишине. Девушка же замерла, чувствуя тепло его тела и напряженные мышцы под тонкой тканью. Её собственная рука, всё еще вытянутая вперед, дрожала. Но Фрея не отпрянула. Она выдержала его взгляд.
— Твоя еда, — сказала она, отстраняясь и кивая на миску, — зависит от меня. Хлеб. Мясо. Соль. Все. Если ты не будешь работать, ты не будешь есть. А твою порцию отдадут Броку. Тому воину, которого ты едва не убил. Ты помнишь его? Он сейчас восстанавливает силы. Ему лишний кусок не помешает.
Глаза Грейта метнулись к ее лицу. Он понял ее. Она это видела. И использовала его ненависть к тому воину, что посмел поднять на него меч, хоть и деревянный.
— Ты хочешь, чтобы он получил твою еду? — спросила она ровно. — Или ты хочешь есть сам? Если да, тогда уберись тут. Иначе я испачкаю свое платье, пока нахожусь здесь.
Он стоял, тяжело дыша. Ненависть исходила от него почти осязаемо. Он посмотрел на метлу в своей руке, потом на грязный пол, усыпанный соломой и пеплом.
Он плюнул. Плевок лег между ними.
Потом развернулся и, лязгая цепями, начал грубо, с силой сметать мусор в угол. Он делал это с такой яростью, будто пытался содрать верхний слой земли.
Фрея наблюдала. Внутри все сжалось. Это была не победа. Это была первая, маленькая уступка, вырванная шантажом. Но это было начало.
Когда он закончил, он швырнул метлу обратно в угол и снова уселся на свое место, отвернувшись.
— Хорошо, — сказала Фрея. Она подошла к чурбану, взяла миску и поставила ее рядом с ним — Ешь.
Он не посмотрел на нее. Но через минуту его рука потянулась к миске. Он ел быстро, жадно, не отрываясь, как животное, защищающее добычу.
Фрея кивнула. Он понимает простые команды. А возможно и больше, чем все остальные думают. А это значит, что ее противник не только силен, но и умен. Фрея вышла, забрав дощечку. Первый урок был усвоен ими обоими.
***
На двор опустилась ночь. Ветер выл в щелях кузницы. Грейт лежал на тонком слое соломы, укрытый потрепанным одеялом. Спать не получалось. Мешали холод, боль от цепей, а главное — ярость. Она булькала в нем, как кипящая смола. Он решил, что нужно подбросить дров в очаг. Так глядишь и уснет, согревшись.
Когда полено затрещало, Грейт протянул к жаровне озябшие руки и прикрыл глаза, чувствуя как по телу разливается тепло.
И тут, сквозь треск огня, он услышал звук. Не ветер. Приглушенный, ритмичный стук. Тук. Тук. Пауза. Снова тук, тук.
Он приоткрыл глаза. Звук доносился со двора. Он подполз к оконцу, насколько позволяли цепи. Грязь на пузыре мешала разглядеть что-то четко, но во дворе, залитом бледным светом луны, скрывшейся за облаками, он увидел движение.
Он проковырял небольшую дырку в пузыре. Ее потом можно и соломой заткнуть, а вот увидеть источник звука очень даже хотелось.
Во дворе, у стены сарая, он увидел фигуру мальчишки. Но едва луна вышла из-за тучи, как Грейт с удивление понял, что за худого парнишку он принял дочь местного лорда. Фрею!
Сейчас она была не в том роскошном платье. На ней были плотные штаны из грубой ткани, заправленные в сапоги, и теплая туника. Ее светлые волосы были туго стянуты в хвост. В ее руках был деревянный меч. Тот самый, что кинули Грейту в первый день пребывания в этом проклятом месте. Перед ней, на шесте, болталось тряпичное чучело, набитое, судя по всему, соломой.