Жужжащие в голове мысли привычно замирают, сменяясь ожиданием встречи - до двери склепа осталось преодолеть один лестничный пролет и два коротких поворота узкого хода. Из года в год, почти каждый день она приходила сюда. Ежедневная встреча стала для нее жизненно необходимым ритуалом. Она часами сидела перед гробом, держала холодную, но совершенно не закоченевшую руку. Или расхаживала по склепу взад-вперед - и говорила, говорила... Веря, что он слышит ее. Слушает. И молча сочувствует всем ее горестям, печалям и разочарованиям. И точно так же скучает по ней, как она по нему. Он всегда был и останется ее поддержкой и главной опорой. Даже скованный зачарованным сном.
Вздохнув, она спускается с последней ступени. Еще десяток шагов...
Но королева замирает. Прислушивается. И торопливо тушит свечу, прячется в тени.
Дверь склепа почему-то открыта. И, судя по слабому отсвету на противоположной стене, внутри горят свечи. Хотя вчера она все потушила перед тем, как покинуть своего безмолвного собеседника. Больше всего на свете она боялась случайно устроить пожар - и потерять в огне свое сокровище.
Глаза ее распахнулись шире. Она затаила дыхание. Точно застигнутая врасплох воровка, прижалась спиной к стене - и очень осторожно приблизилась ко входу, лишь бы заглянуть в склеп краем глаза, мысленно молясь остаться незамеченной.
Тихо разговаривали двое. У их ног крутилась и потявкивала собачонка, с потешным ворчанием грызла и мочалила выпавшую из гирлянды розу. Этот сердитый комок шерсти королеве был прекрасно знаком - сама подарила неугомонного щенка дочери. Сейчас же шумность собачонки оказалась ей на руку, никто не услышал ее крадущиеся шаги. Двое, сидевшие рядышком на бортике гроба, продолжали беседовать.
- ...Почему она меня не разбудила? - с тоской спросил юноша. Золотые кудри его, оказывается, успели отрасти ниже пояса, а королева и не замечала, поглощенная своими проблемами. Хотя все равно остричь это богатство у нее духу не хватило бы.
- О, боже! - всплеснула руками принцесса. Семнадцатилетняя и немного пухлая, она казалась ровесницей златокудрого изящного ангела, хотя, конечно, это было вовсе не так. - Ты каждый день об этом будешь у меня спрашивать?
- Каждую ночь, - виновато повесил он голову.
- Вот уже почти месяц каждую ночь одно и то же! - посетовала принцесса. Впрочем, она не по-настоящему сердилась, прекрасно понимая его чувства. Вздохнула: - Я тоже спрашивала ее сотни раз. Она отвечала, что вначале боялась деда, ибо он обещал казнить тебя - вампир в нашем королевстве имеет право лишь спать мертвым сном или быстро и безболезненно умереть. Потом она боялась моего отца - пусть он характером помягче, но тоже поклялся изгнать тебя, если вздумаешь проснуться. Потом ей было страшно оттого, что она подурнела и постарела. «Всё-таки я уже не та юная красотка, какую он знал! Я выносила и родила двоих детей, мое тело одрябло и лицо покрылось морщинами! Он не захочет меня знать такую!»
Принцесса захихикала, а королева не преминула обидеться - так вот каким противным тоном, по мнению родной дочери, она разговаривает!
Узнику склепа было не до веселья.
- Она забыла обо мне...
- Да как же! - возразила принцесса с ноткой ревности. - Каждый день к тебе приходит. Точно в полночь! На мессу по воскресениям опаздывает, к тебе - никогда.
Он покачал низко опущенной головой, завесив лицо шелковистыми локонами:
- Это ты так говоришь. Я не верю, что она могла оставить меня спящим на такой долгий срок... Я просто стал ей не нужен. Надоел... Или ты лжешь, и твоя мать давно умерла?
- О, боже! - снова театрально простонала принцесса. - Если бы - не дай бог, конечно, - она преставилась, оставив тебя мне в законное наследство, уж я бы не пряталась с тобой здесь в подвале, а сразу бы потащила тебя под венец.
- И что бы тебе на это сказал твой отец? - печально усмехнулся, поднял на нее пронзительно синий взгляд юноша.
- Какая разница? - невольно отвела та глаза, зарделась. - После маминой смерти отец перестанет быть королем, на трон взойдет мой брат, а уж с ним я всегда договорюсь. Но не выставляй меня неблагодарной дочерью! Я желаю маме долгих лет жизни. Тем более я и так заставила бы нас поженить... если бы ты согласился.
- Прости, - еще больше нахохлился он.
- Ты меня прости, - тихо отозвалась принцесса, - что оказалась не так хороша.
Наигранная веселость слетела с нее шелухой. Она встала и протянула ему что-то:
- Мама скоро придет. Ложись, я накрою тебя вуалькой и потушу свечи.
Он обреченно посмотрел на свои ладони:
- Из-за тебя у меня все руки исколоты.