- Не я придумала такое колдовство! - разозлилась принцесса. Нетерпеливо пихнула ему длинный предмет.
«Веретено!» - не разглядела в тусклом свете свечей, но догадалась королева. И холод ужаса пробежал по позвоночнику, цепляя колючими крючками за нервы.
- Ложись! - с жестокостью прямоты потребовала она, злясь еще больше под тяжестью его беззащитного взгляда. - Ты обещал не выдавать меня! Если мама узнает, что я тебя разбудила, она меня проклянет за украденный у тебя поцелуй.
- Пожалуйста, дай мне шанс увидеть ее хотя бы издалека? Хотя бы мельком? - тихим голосом взмолился он, осторожно забирая из ее рук проклятую, пропитанную колдовским ядом вещь. - Я услышу ее шаги до того, как она отопрет дверь. Лишь взгляну на нее, узнаю, какой она стала - и под покрывалом незаметно уколюсь. Позволь мне хотя бы эту малость?
- Ладно, не выставляй меня чудовищем, - отвернулась принцесса. Украдкой сморгнула непрошено навернувшиеся слезы. - Поступай, как хочешь. Я возвращаю данное тобой слово! В конце концов, я сама решила тебя разбудить, на тебе вины нет, так что и отвечать мне самой.
- Прости, - еще тише обронил он.
- Хочешь пить? - не оборачиваясь, протянула принцесса руку запястьем кверху.
- Благодарю, нет, - покачал он головой. - Ты же вчера мне позволила напиться, этого мне пока довольно.
Принцесса что-то пробурчала в ответ. Королева больше не прислушивалась - прижав ладонь к скривившемуся рту, она, сбросив туфли и подхватив их свободной рукой, поспешила уйти. Забыла, что оставила подсвечник с затушенной свечой у основания лестницы.
Бежать босиком по каменным ступеням в полной темноте, с глазами, полными слез, задыхаясь от сдавленных всхлипов и не смея разразиться рыданиями в голос... Настолько плохо ей не было с тех самых пор, с того проклятого дня, когда она лишилась своего верного друга и тайного возлюбленного.
В тот проклятый день, двадцать пять лет назад, ей исполнилось семнадцать. И именно тогда она должна была погибнуть. Умереть преждевременной смертью, как гласило черное пророчество, озвученное в день ее появления на свет.
Она знала о предсказанной участи. Она ждала этого, смирившись внешне. Кажется, смирились с потерей единственного чада и ее родители. В конце концов, у них нашлись благоразумные племянники на роль следующих претендентов на трон. Отец, стиснув зубы, даже разрешил ей неслыханную вольность - оставить при себе невесть откуда явившегося златокудрого менестреля, благо тот отличался хорошими манерами, никогда не появлялся при дворе в свете дня и избегал многолюдных собраний, сам же был трепетен и целомудрен, как прилично воспитанная девица, пусть и не посещал мессу.
В тот день ее верный друг мгновенно распознал опасность, о которой она сама и помыслить не могла. Он отбросил почтительность и перехватил протянутое старушкой веретено вперед ахнувшей принцессы. На ее недоуменный взгляд ответил с улыбкой:
- Не беспокойся обо мне. Предназначавшийся тебе яд меня не убьет, ведь я привык к мертвому сну. Пусть же твое проклятие обратится на меня, принимаю его добровольно.
С этими словами он уколол острием веретена руку. И упал к ногам своей госпожи, точно сраженный внезапным сном. Она же пронзительно закричала, приказала страже поймать прикинувшуюся старухой колдунью, призвала слуг и лекаря...
Злодейку поймали - это оказалась дочь чародея, поверженного в честном поединке еще дедом тогдашнего правителя. Король-отец велел ее допросить, после чего колдунью сожгли на площади.
Однако казнь не развеяла проклятие, и милый друг принцессы продолжал беспробудно спать. Так крепко, что дыхание не волновало его грудь и сердце не билось. И все же он оставался по-прежнему прекрасен и полон юной свежести... Только убитой горем принцессе настрого запретили его целовать в бледные губы.
Ей казалось, в тот день проклятие, с рождения камнем висевшее над ее головой, всё-таки достигло своей цели - ее сердце остановилось вместе с его. Следующие годы она провела, точно заводная кукла - делала, что ей говорят, исполняла то, что велит долг. Старалась играть назначенные роли: скромная принцесса, примерная супруга, любящая мать, рассудительная правительница. Идеальная во всём, безупречная. Холодная. Огонь ее чувств был похоронен в тайном склепе глубоко под королевским замком.
...Она терзала себя неделю. Сидела на заседании министров - и не слушала важных речей. На приемах отвечала невпопад. Отмахивалась от роя придворных. Пугала несвойственным поведением прислугу и фрейлин. В голове ее билась одна мысль, заслоняя прочий мир: жив он или снова мертв? Вновь послушно лег в гроб и уколол руку проклятым веретеном или до сих пор ждет ее, запертый в темноте? В своей украшенной восковыми розами просторной могиле...