– Что, даже выпить не предложишь другу? – усмехнулся следователь, – Если мне память не изменяет, это ты дал мне ключи с условием, что я смогу прийти сюда в любое время. Или уже передумал?
Марк продолжал стоять, глядя на молодого человека.
– Разумеется, все в силе, но сейчас почти полночь. Что-то случилось?
– Да нет, просто шел мимо, дай, думаю, загляну к своему старому другу, авось он не спит, и надо же, попал в яблочко, – подмигнул Роман.
– Скорее пальцем в небо.
– Мне кажется или ты мне не рад? — на последнем слове Рома сделал какой-то неприятный, как показалось Марку, акцент.
– Рад. Просто валюсь с ног от усталости, – произнес он со вздохом.
– О, это легко исправить, – оживился его визитер, – Извини, но я не стал дожидаться, когда ты вернешься и приступил к дегустации. Что тебе налить? Я нашел отличный виски, – Роман поднял полупустой бокал так, чтобы видеть поверх него лицо Марка, − У меня тоже день выдался не из легких, знаешь ли.
– Ты угощайся, а я пас, – бросил Марк, развязывая галстук.
– Прямо идеал мужчины, – поморщился Рома, − богатый, красивый, практически без вредных привычек. Если не считать общение с неудачниками, вроде меня, да?
– Ром, ты чего? – от резкой перемены настроения товарища рука Марка застыла.
– Достало все! – пустой бокал со звоном опустился на столик, – Бьешься изо всех сил, мечтаешь делать полезное дело, а что получаешь в ответ? Насмешки, плевки и нищенскую подачку!
Марк наблюдал за своим другом, не зная, что сказать: жалобы были не в характере Романа.
– Но ведь тебя уважают на службе! – попробовал он напомнить Роме о плюсах, – Я знаю, видел, когда давал показания в участке. Все считают тебя образцом для подражания…
– Забей, тебе не понять.
– Как не понять, Ромка? − Марк сел рядом с опустившим голову другом, − Мы же вместе росли в той дыре. Вместе мечтали выбраться. И выбрались!
– Выбрался ты, друг. А я балласт.
– Не смей так говорить, – Марк встряхнул друга за плечи, пытаясь привести в чувства, – Ты мне как брат. Всегда был.
– Знаю, – Рома поднял глаза на Марка и улыбнулся до ушей. Теперь он снова был похож на прежнего себя, каким привык видеть его Марк, — прости, я дурак. Перебрал с виски.
Марк рассмеялся от облегчения.
– Останешься у меня? Проспишься и отсюда поедешь свежаком.
На минуту Марку показалось, что парень примет предложение, Роман поднялся с дивана.
– Не в обиду, но я привык засыпать в своей кровати. Спасибо, что предложил, – закончил он, развернувшись к двери.
– Для чего еще нужны друзья? – сказал Марк, провожая его взглядом.
– Чуть не забыл, − обернулся Роман, − Я с твоей Веревкой поиграл, пока тебя не было. Представляешь, она меня слушается как раньше.
Марк посмотрел на диван и заметил змею, свернувшуюся калачиком на подлокотнике, который до этого загораживала спина Романа.
– У нее отличная память, – сказал Марк, глядя на своего питомца.
– Я тоже это заметил, − усмехнулся полицейский, − Ну, я пошел, спокойной ночи, друг.
– И тебе спокойной. Отдыхай.
Как только дверь закрылась, Марк вернулся в комнату и осмотрел змею. Она вздрогнула от его прикосновения, но, узнав хозяина, положила голову обратно, позволяя себя гладить. Закончив осмотр, Марк подошел к окну задернуть шторы, и остановился: внизу стоял Роман, задрав голову наверх. Заметив Марка, он энергично помахал ему, развернулся и исчез в тени улицы.
Ледяная волна страха прокатилась по спине Марка и угасла, заставив его вздрогнуть и прийти в себя. Быстрым движением он задернул штору и вышел из комнаты, слушая, как змея ползет за ним.
Глава 19
Екатерина Львовна Кравцева порхала по кухне, успевая совмещать невероятное изящество с тоном капитана пиратской шхуны:
– Дима, в «морском Цезаре» не хватает лимонного сока, добавь, пожалуйста. Так, на этот десерт нужны миндальные лепестки сверху. Какое вино будет к мясу, Дим?
Папа Насти, Дмитрий Сергеевич Кравцев, как идеальный муж без возражений исполнял все указания своей супруги, разделяя ее чувства. Он был рад занять себя любой работой, поскольку дело не позволяло задумываться о перспективах будущего ужина, которые рисовало его воображение отца. Как только же появлялась свободная минута, он возвращался к мыслям о том, что может вот-вот потерять свою любимую, единственную дочь. Чего еще может хотеть этот «неизвестный проходимец» как не этого? Естественно, он собирается забрать Настю, привязать ее к себе и не отпускать! В следующий момент мысли перетекали в противоположное русло и Дмитрий Сергеевич, гневно трепеща ноздрями, представлял, как «проходимец» коварно влюбляет в себя его дочь, а потом разбивает ей сердце. В такие минуты все продукты, оказавшиеся неподалеку, крошились в пюре.