– Да, – Настя сжала кулаки до хруста, – он понял это и сделал все, чтобы остаться неизвестным.
– Но почему она нам ничего не сказала? – Саша забегала из угла в угол, – Почему все держала при себе?!
– Помнишь ее замученный вид? – Настя принялась разглядывать окно, глотая слезы, – Она то и дело жаловалась, что застряла в тупике. Возможно, она не была уверена в том, что это он.
– Пока не стало поздно… – закончила за нее Саша.
Девушки пребывали в шоке от собственных мыслей.
– Мы должны сказать это полиции, – наконец подала голос Саша, шмыгая носом, – пусть проверят ее компьютер, все записи, которые она делала. Пусть найдут зацепки и поймают этого гада.
– Ты права, – согласилась Настя, – Он за все ответит.
Глава 26
Глава 27
Последние метры до квартиры Настя преодолела почти бегом. захлопывая входную дверь, она молилась, чтобы весь груз этого дня остался по ту сторону, отрезав девушку от другого мира. Мира боли, потерь и сожалений.
На долю секунды показалось, что у нее получилось. Окинув взглядом пустоту вокруг, Настя ощутила единение с ней. Энергия земли испарилась еще в участке, и теперь стало даже хуже, чем прежде. Переступив порог спальни, она упала на кровать в надежде на крепкий сон без сновидений.
Сон не шел, и девушка лежала, уставившись в стену, и слушая, как в измученный мозг снова и снова вторгаются мысли о том вечере. Том самом проклятом вечере, когда она не смогла спасти своего близкого человека.
Ведь, если разобраться, как еще это назвать? Лиля позвонила ей на ночь глядя, сама не своя, собиралась что-то рассказать, возможно, попросить совета. А что сделала она, Настя? Выплеснула на подругу раздражение, разоралась вместо того, чтобы выслушать. На самом деле, она («ТЫ!», – грохотал мозг) не пыталась ничего понять. Ей («ТЕБЕ!») было слишком хорошо, чтобы вдуматься в чьи-то слова, решать чужие проблемы. В тот вечер она («ТЫ!») была для нее посторонним человеком. Так кто же виноват в ее смерти? Кто? Кто? КТО?
Настя подскочила на кровати, зажав уши руками и мотая головой так, что комната пошла полосами.
– Нет. Нет, нет, нет, нет. Это он, а не я. Он, он!
Она остановилась. Перед глазами все кружилось.
– Это он, – прошептала она, оставляя мокрые кляксы на покрывале, – и гореть ему в аду за то, что он сделал с тобой.
***
– Лиля, хватит! Николай Петрович тебя услышит!
– Ну и что? Подписчицы в комментах его и не так зовут. Нет, я что, виновата, что он такая пусичка?
– Да он тебе в дедушки годится!
– Боже, с кем я общаюсь. Синие чулки на обе ноги. Еще скажите, что не ущипнули бы его за…
– Лиля!!!
– О чем это вы сейчас подумали?
– О том, чего ты добивалась!
– Да вы, оказывается, не совсем безнадежны.
– С кем поведешься…
– Ха-ха! Действительно, я на вас хорошо влияю.
– А давайте пообещаем, что никогда не расстанемся!
– И будем вместе даже лет через пятьдесят?
– Да! Когда превратимся в кряхтящих старушенций…
– Беззубых и сморщенных!
– Сморщенными будете вы с Сашей: лично я сделаю пластику.
– Так и быть, бери себе Альцгеймер.
– И возьму! Зачем мне память, если у меня будете вы! Так что, клянемся?
– Клянусь! Клянусь! Клянусь!
Настя подошла к гробу. Она думала, что он будет закрытым, но в бюро постарались. Лиля будто спала. Золотистые волосы спадали волнами на грудь, пробуждая ассоциации со сказочной принцессой. Кремовое платье подходило ей идеально.
Настя остановила взгляд на вороте платья и ее затошнило. Воротник слегка отошел, обнажая видимые даже сквозь грим следы на шее. Настя наклонилась расправить его.
– Ты всегда была идеальна, и сегодняшний день не станет исключением, – шепнула она, убирая складки.
Закончив, она начала подниматься, но тут ее рука коснулась кожи. Чтобы не закричать, Настя сжала зубы и зажмурилась. Боль была такой, словно руку опустили в кастрюлю с кипятком. Она стояла и молилась об избавлении, боясь дышать.