Оказавшись в кабинете, Саша присела на краешек кресла и сцепила руки на коленях, не сводя глаз со своего собеседника.
– Дорогая, я соболезную вам, что такое случилось с нашей Лиличкой, – пару раз дернув дверь и убедившись, что та надежно прикрыта, сказал он.
– Благодарю, Анатолий Иваныч, примите и вы мои соболезнования, – скороговоркой произнесла Саша и добавила, – я к вам по очень серьезному делу.
– Даже так? Я весь внимание, – Анатолий присел за свое место, смотря на девушку во все глаза.
– Мне нужен ее стол, – пояснила Саша, – Стол Лили.
– С этим есть проблема, – развел руками мужчина.
– Я знаю, что его опечатали. Раиса Константиновна сказала.
– Тогда что же вы от меня хотите, милая?
Саша продолжала смотреть на Елькина, пока до него не дошло.
– Вы понимаете, чем это грозит нам всем? – вскочил он в испуге.
– Более чем, – Саша спокойно кивнула, – Не будь это важно…
– Саша! – рявкнул на нее Анатолий, чем немало ее удивил, – А если они заметят, что нарушена печать? Или что чего-то не хватает? Что, если они поймут!
– Я обещаю вам, что ничего из этого не произойдет.
– Нет. На это я пойти не могу, не просите, – он скрестил руки на груди и отвернувшись, уставился в стену.
Помедлив, Саша поднялась и встала перед насупившимся Анатолием.
– Я умоляю вас, – тихо произнесла она и по щеке девушки скользнула слеза, – Больше мне не к кому обратиться.
Все в офисе были в курсе, что Елькин не выносит женских слез.
– Сашенька… – вся его непоколеимость растаяа как по волшебству, – неужели все настолько серьезно? Что такого может лежать в ее столе?
– Там вещи Лили, – Саша всхлипнула, принимая из рук Анатолия платок, – Благодарю... Ее личные фотографии, вы понимаете? Я ее подруга, я знаю о них. Но я не хочу, чтобы чужие люди... Они ничем не помогут следствию, но могут очернить память о ней. Вы говорили, что Лиля вам как дочь, помните? Вы ведь не допустите такого унижения? Не допустите?
Она закрыла лицо ладонями. Елькин забегал вокруг.
– Как дочь... да, говорил. Раз такое дело… Конечно, я. Я не допущу!
Саша высморкалась.
– Так вы мне поможете? – взглянула она на него поверх платка.
– Давайте сделаем так, – он, покачиваясь, посмотрел на свои ботинки, потом на Сашу, – вы сейчас пойдете и сделаете все, эмм, необходимое. Аккуратно! А я останусь здесь и буду очень занят делами. Занят настолько, что ничего не буду слышать где-то с четверть часа. Ну, как?
– Анатолий Иваныч! – девушка обняла его и чмокнула в щеку, – спасибо!
Елькин открыл рот что-то ответить, но Саша уже вылетела в коридор. Приложив палец к щеке, он вдруг по-юношески подпрыгнул, после чего поправил галстук, и поспешил закрыть дверь, несколько раз прихлопнув.
Глава 32
Спустя многие годы, вновь перешагнув порог родного дома, Настя ощутила, как ее наполняет долгожданным спокойствием, словно ее, продрогшую, завернули в теплое одеяло.
– Как же я скучала, бабуль, – промурлыкала она в мягкое плечо самого близкого во всем мире человека, и принялась тереть глаза рукавом.
– Ну-ну, милая, теперь все будет хорошо, – Таисия Макаровна ласково гладила внучку по волосам, отчего веки девушки начали тяжелеть.
– Да ты без сил совсем! – посмотрев ей в лицо, покачала головой женщина, – отправляйся-ка спать, утро вечера мдренее.
Настя, улыбнувшись, кивнула.
Заснула она, как только добралась до подушки и впервые за долгое время ей ничего не снилось.
***
– Доброе утро, внученька, – Таисия Макаровна обернулась от печки, заметив входящую на кухню Настю, – ты как раз вовремя, завтрак готов.
– Доброе утро! – Настя обняла бабушку, – Меня рабудили аппетитные запахи. Не помню, когда последний раз так хорошо спала. Чем помочь, бабуль?
– Накрывай на стол, а я молока принесу, – бабушка указала на тарелочки с блинами и вареньем и вышла на улицу.
Расставив на столе угощения, Настя огляделась. Солнце с улицы озаряло каждый уголок просторной комнаты, которая осталась точно такой, как в детстве. Повсюду царила идеальная чистота, и даже свежая выпечка не могла заглушить ароматы трав, развешанных повсюду.
Девушка села за стол и взяла масляный блин с пышущей жаром стопки. Она закрыла глаза и откусила.
– Как раньше, – улыбка сама собой расплылась по ее лицу.
– Кушай-кушай, милая, – бабушка пододвинула крынку с молоком, – силы тебе понадобятся.
Прожевав, Настя подняла на нее глаза.
– Я не знаю, что со мной, – сказала она, посерьезнев, – и меня пугает это непонимание.
– Нормально бояться того, что тебе незнакомо, – спокойно ответила бабуля, – Для того ты и пришла, правда?
– Да, – с готовностью отозвалась Настя, – Мне нужны ответы.
– Тогда поешь как следует, – улыбнулась Таисия Макаровна.