Долго простоял Семен у того окна, где прочитал оба письма. Внутреннее отупение нашло на него. В голове не было ни злобы, ни страха, ни самой поверхностной, мимолетной мыслишки. Одна пустота. Глаза смотрели на улицу и не видели ничего.
Он очнулся оттого, что дрогнули и подкосились задеревеневшие ноги. Ухватившись руками за подоконник, Семен прижался лбом к холодному стеклу. Постепенно в глазах прояснилось, и он с ужасом заметил Зоин мотоцикл, стоявший, как обычно в эти часы, у входа в училище.
Семен попятился от окна, будто увидел жуткое привидение. Выбежав во внутренний двор, он пересек его, ворвался в общежитие, плюхнулся на койку и замер, лежа вниз лицом и натянув на голову подушку.
Ребята в это время обедали. Борис прямо из столовой пошел в музей училища — выбирать место для обработанного им кирпичного блока с инициалами «СК». Петька направился в комнату с макетами, а Олег решил все-таки дописать начатое, но так и не оконченное письмо родителям. И опять ему не повезло.
На первом этаже общежития в небольшом тупичке, примыкавшем к коридору, два старшекурсника заканчивали установку ящика «Срочной помощи». Здесь же была и Зоя.
— Принимай свое хозяйство, — сказала она Олегу и протянула плоский фигурный ключ. — Никто, кроме тебя, не откроет. Попробуй!
Олег осмотрел ящик, похожий на те, в которые опускают найденные документы. В центре поблескивало стеклышко глазка. Внизу виднелась прорезь для ключа. Замок работал исправно.
— А зажигаться будет? — спросил Олег, щелкнув по глазку.
— Спрашиваешь! — важно ответил один из старшекурсников, — Не такое делали!
— Протяни руку! — неожиданно попросила Зоя и высыпала Олегу на ладонь несколько кнопок. — Сходи за объявлением — сейчас прикрепим.
Войдя в свою комнату, Олег постоял немного над неподвижно лежавшим на кровати Семеном и осторожно потрогал его за ногу.
— Спишь?.. А обед?
— Н-накормили! — придушенно послышалось из-под подушки.
Не задумался Олег над этим странным ответом. Вытащив из тумбочки рулон с объявлением, он вернулся в коридор. Его удивило, что в тупичке уже не было ни Зои, ни старшекурсников. Еще больше удивился он, когда заметил красный глазок, призывно горевший, в центре ящика. «Уже есть что-то! — подумал он. — И когда только успели?»
Пока Олег медленно и робко приближался к ящику, противоречивые чувства накатывались на него. Горящий глазок предвещал новые заботы. Придется идти куда-то, что-то выяснять, как-то помогать кому-то. Не так уж это и приятно — хлопотать за других. Но красный светлячок звал не кого-нибудь вообще, а именно его, Олега. И этот безмолвный призыв размывал остатки того мучительного ощущения непричастности, инородности, которое начало исчезать во время работы в бригаде Петьки Строгова. Олег был нужен кому-то. К нему обращался сигнальный глазок.
С этим окрыляющим чувством собственной необходимости, победившим все другие соображения, Олег открыл ящик и вынул сложенный пополам листок. Глазок сразу же погас.
«Это — проба, — прочитал Олег первую фразу. — Знаю, что ты волновался, открывая ящик. И это очень хорошо! Волнуйся всегда, когда о помощи просят твои товарищи.
Поздравляю с первой благодарностью!.. И все-таки я рада, что мы с тобой — одногодки! Зоя».
Над последней фразой Олег думал долго. А может быть, и вовсе не думал — просто стоял в тупичке и впервые так отчетливо чувствовал постукивание собственного сердца.
Когда Олег начал прикреплять над ящиком объявление, проходившие по коридору ребята стали сворачивать к тупичку. Всем хотелось узнать, что это за ящик. Не отвечая на вопросы, Олег вдавил в стену последнюю кнопку, широким жестом указал на объявление и ушел в свою комнату.
Семен уже не лежал на кровати, а задумчиво стоял у окна и внешне был совершенно спокоен.
— Ты еще не обедал? — спросил Олег, забыв, что уже задавал такой вопрос.
— Сейчас иду, — ответил Семен и зашагал к двери.
Есть ему совсем не хотелось, и в столовую он не собирался идти. Надо было побыть одному, чтобы продумать каждую мелочь того, на что он решился ради матери.
Несколькими минутами позже в комнату зашел Никита Савельевич и попросил Олега оповестить группу о том, что завтра с утра за полчаса до начала занятий будет проведена короткая беседа о дисциплине.
— В нашей группе нет особой нужны говорить об этом, — сказал он. — Зато есть план обязательных мероприятий. Придется!.. Ты и сам подумай — может, по комсомольской линии замечания найдутся?