— Да! — услышал Семен после паузы.
— Не вешайте трубку! — предупредил он, — Вы же недаром вывесили свой телефон на дверях кабинета.
— Случилось что-нибудь?
— Случилось! — ответил Семен и замолчал, хотя долго готовился к этому разговору.
— А кто вы? — спросил директор. — И попрошу вас — без загадок.
— Скоро в училище что-то пропадет, — произнес Семен заранее приготовленную фразу. — Если вы человек, то прошу вас не заявлять в милицию!.. Я за все заплачу. Не сразу, но до копейки!
— Не лучше ли предотвратить эту пропажу?
— Нельзя!
— Странно… Не понимаю, зачем в таком случае предупреждать меня?
— Чтобы вы поверили мне!
Семен резко повесил трубку и, выйдя из будки, глубоко вдохнул воздух. Он смутно представлял, чего хотел добиться и добился ли, позвонив директору, но все-таки почувствовал некоторое облегчение. Оно было похоже на то, какое он испытал, когда признался, что нарочно не разбудил Никиту Савельевича. Наверно, ложь и скрытая от всех вина всегда мучительны, потому и чувствует человек облегчение, открывшись перед другими. Предупредив директора, Семен как бы снял с себя частицу вины за еще несовершенное преступление.
Возвращаясь в общежитие, он снова злобно покосился на мотоцикл, а войдя в коридор, увидел и его хозяйку. Зоя руководила переселением. Сашка Петров — один из тех мальчишек, которые полчаса назад упорно не хотели отходить от ящика с горящим глазком, переносил свои вещи из комнаты номер одиннадцать в другую, резервную. Она пустовала до сегодняшнего вечера, а теперь ее дверь была открыта и комендант общежития проверял, хорошо ли работает замок.
Бывшие соседи Сашки Петрова смущенно следили за ним. Они догадывались, почему он переселяется, но никто не упрекнул их ни взглядом, ни словом. И это было похуже любых нравоучений.
— Помогите своему товарищу, — попросила Зоя, и они, стыдливо пряча глаза, принялись скатывать в рулон Сашкин матрас.
Олег находился в другой комнате. Там готовился к переселению еще один первокурсник — толстый, флегматичный паренек с приятным и добродушным лицом. Он прославился среди ребят тем, что спал непробудно, и сам, подшучивая над собой, говорил: «Могу дрыхать хоть на прокатном стане». Его и упросил Олег перебраться в резервную комнату, чтобы Сашке Петрову не пришлось жить одному.
Когда этот добродушный паренек, взвалив на себя сразу все свои вещи, протиснулся с ними через дверь в коридор, туда неожиданно вошел встревоженный звонком Иннокентий Гаврилович.
— Директор! — пронеслось по первому этажу, и шумок, возникший при переселении, утих, лишь по-прежнему тяжело топал нагруженный вещами толстый первокурсник.
Зоя поспешила к Иннокентию Гавриловичу, чтобы объяснить, что здесь происходит.
Выглянул из комнаты и Семен. «Скотина! — обругал он себя, — Заставил его примчаться! Надо было сказать, что это не сегодня будет!»
В первый момент, увидев в коридоре непонятные перемещения, Иннокентий Гаврилович с волнением подумал, что уже случилось то, о чем его предупредили по телефону. Но в рассказе Зои не было ничего тревожного. Директор одобрил переселение и, обойдя все этажи общежития, а затем и училища, зашел к себе в кабинет. Там он долго сидел за столом и никак не мог придумать, что надо предпринять. Телефонный разговор ничуть не походил на глупую и злую шутку, но в то же время был он настолько нелепым, что Иннокентий Гаврилович не решился кому-нибудь рассказать о нем.
А переселение в общежитии благополучно заканчивалось. Когда в резервной комнате расставили кровати и тумбочки, Зоя пошутила, обращаясь к новым жильцам:
— Нравится вам такое двухместное купе?
Сашка Петров радостно закивал головой, а его сосед сел на кровать, похлопал по одеялу ладонями и сказал:
— Мне хоть на муравьиной куче.
— Вы только не ссорьтесь! — строго наказал Олег.
Сашка Петров опять закивал головой и вопросительно взглянул на своего соседа.
— Не бойся! — ответил тот, растянув в улыбке пухлые губы. — Я… это самое… большой, а мирный.
— Спокойной ночи, ребята! — попрощалась с ним Зоя, а Олегу протянула руку. — Я поехала… Что тебе сказать… на прощанье?.. Все правильно! Так держать!
И снова у Олега зачастило сердце. Ничего особенного Зоя не сказала, а ему за каждым ее словом слышалось что-то недосказанное и очень важное. Он подождал, пока отстукают в коридоре ее каблучки, и тоже попрощался с ребятами.
Сашка Петров выскользнул за ним из комнаты, догнал и, поймав за руку, молча потряс ее обеими своими руками.