-Конечно, госпожа! - Дэдика просияла в ответ, - сейчас всё будет готово. Присядьте пока, я мигом всё организую!
Я послушно села на кровать, чувствуя себя измождённой. Немигающим, отсутствующим взглядом я смотрела, как Сейен и сэр Джокос помогли втащить в комнату большую деревянную кадку, мою будущую ванну, как несколько раз Дэдика вбегала в комнату с вёдрами горячей воды, а Сейен с холодной. Через некоторое время комната наполнилась паром. Девушка принесла небольшой холщовый мешочек и положила его в воду, и по комнате поплыл аромат ромашки и мяты.
— Эти травы, миледи, помогут вам расслабиться и отдохнуть. Сейчас принесу сухого мыла для ваших волос и помогу вам раздеться. - Сказав это, она выпорхнула за дверь, я же нашла в себе сил только на едва заметную улыбку благодарности. Через минуту стали слышны её торопливые приближающиеся шаги, но, внезапно, они затихли. Послышался сердитый голос хозяина таверны, что-то резко выговаривающий, звуки потасовки, звонкий хлопок, и, раскрасневшаяся Дэдика появилась на пороге моей комнаты. На её лице виднелся красный след ладони от свежей пощёчины, глаза сияли триумфом, она улыбалась.
- Что случилось? - тихо спросила я.
- Ах! Миледи, небольшое разногласие в понимании, что значит гостеприимство! Мне было велено поселить вас в нашу лучшую комнату, но я поселила вас сюда! - торжественно произнесла она.
- Что же заставило тебя так поступить?
- Наш дорогой хозяин всегда приказывает мне селить приезжающих молодых женщин в лучшую комнату, которая примыкает к его спальне. Чувствую я, что эта старая свинья подглядывает за нашими гостьями! Поэтому я никогда не селю туда молодых дам! Только старушек и мужчин!!! В этот раз хозяин поклялся меня убить после вашего отъезда! - быстро выпалила девушка, продолжая улыбаться, слегка потирая свою щёку.
- А... - задумчиво ответила я, и внимательно посмотрела на девушку. Её решительность, её воля и чистота заинтересовали меня. Дэдика подошла ко мне, и стала помогать освобождать моё тело из плена мокрого платья. Ловкие пальцы умело распутывали узлы из волос и одежды. И вот я уже в тёплой ванне. Травы в мешочке, положенные в воду, распарились и наполнили комнату дивными ароматами луга и леса.
- Ммм... как вкусно пахнет. - с удовольствием произнесла я, с блаженством закрыв глаза.
— Это мои сборы трав, обожаю их, в них такая сила! Люблю природу, в её безучастии так много доброты. Она помогает всем, хороший ты или плохой. В любой момент обратись к ней за помощью, и она поспешит помочь, без суда и наставлений.
- Очень мудро! - внезапно, мне захотелось узнать как можно больше об этой девушке. - Расскажи мне о себе, всё, что ты считаешь нужным рассказать. Дэдика начала расчёсывать мои волосы, разбирая их на пряди, затем в каждую из них стала втирать какую-то смесь трав, масла и мыла. Мой вопрос ввёл её в глубокую задумчивость, казалось, она мысленно погрузилась в воспоминания и искала точку, с которой следует начать рассказ. Лёгкая тень боли пробежала по её лицу.
- Я родилась в простой семье, в небольшой деревушке далеко от сюда. Наш край не такой плодородный как этот. В частые годы неурожая люди изнывают от тяжкого труда, стараясь, хоть как-то, прокормить себя и своих близких.
В отличие от земли, на которой мы жили, моя мать была очень плодовитой! Нас у неё было шестеро, я третья. С того момента как себя помню, моя кожа была обсыпана нарывающими буграми. Это злило мою мать, она считала меня наказанием, лишним ртом, от которого не удастся избавиться, выдав замуж. В какой-то момент её ненависть стала нестерпима, она начала вымещать на мне всё разочарование, которое приносила ей не только я, но и наша бедная и унылая жизнь.
Так и прошло моё короткое детство. Бедная мать моя дошла в своём гневе до исступления, однажды, чуть не убив меня своими собственными руками. Я помню её бледное лицо в этот момент, глаза полные решимости. В ту ночь она собрала мои небольшие вещи в узелок, положив туда четвертинку чёрного хлеба из грубой муки. Так мы вышли с ней из дома. Шли долго, в сторону дороги, по которой ходят торговые караваны между двумя государствами, нашим и Матрисоблитом. Добрались до неё только днём. Мы подошли к краю дороги, она посмотрела на меня в последний раз, молча развернулась и пошла в сторону дома. Я без слов поняла, что произошло. Села на обочину и стала ждать своей судьбы, насилу заставляя себя не смотреть в след матери, чтобы моё сердце не разорвалось от грусти и тоски. В тот момент я всей душой просила у неё прощения за то, что являлась причиной её страданий так долго.
Так и сидела я, подобно изваянию, до самого позднего вечера, всё не решаясь посмотреть в сторону дома. Не помню, проезжал ли кто-то по дороге, окликал ли меня.