- Ясно - ответила я, когда рассказ Дэдики закончился, - простых знакомств не предвидится.
- Мы выехали из леса! Подъезжаем к замку! - раздался голос сэра Джокоса. Выглянув из окна, я увидела, как стена леса расступается, и мы въезжаем на прекрасно укатанную земляную дорогу, расстилающуюся по широкому полю. Мы спускались с небольшого склона, и полная луна заливала все вокруг ярким светом. Дорога забирала немного вправо и из окна кареты я увидела серебряную ленту реки, убегающую вдаль к горам. В низине реки раскинулся большой, ухоженный сад с аккуратно подстриженными деревьями. В конце сада виднелись всевозможные хозяйские постройки. Жемчужиной этой картины был замок, силуэтом остроконечных шпилей венчая, этот залитый серебром пейзаж.
Массивный первый этаж здания венчался двумя круглыми башенками, соединенными широким открытым балконом, с обрамляющими его по всей длине резными каменными перилами. Высокие арки окружали весь первый этаж, создавая коридор между двором и входом в замок. Главный вход огораживала большая арка, свод которой соединялся с балконом.
Постепенно мы приближались и все великолепие ансамбля разворачивалось перед нашими глазами. Черепичные крыши башенок поблескивали матовым светом в лунном сиянии. Из сада, дуновением ветра, доносились сладкие запахи цветов и плодовых деревьев. Достигнув замкового двора, мы оказались в окружении разбуженных, гомонящих слуг. К общему хору голосов примешивался лай сторожевых собак, которые исступлённо носились вокруг всадников и карет, сбитые с толку ночным появлением такой многочисленной компании. Дверь кареты распахнулась, и сэр Джокос с поклоном протянул мне руку
- Госпожа, разрешите проводить вас в ваши покои.
-Благодарю.
Я опёрлась на предложенную мне руку и шагнула на землю, мои колени чуть подогнулись. Было не привычно снова ходить по твёрдой поверхности.
- Где хозяева замка? - спросила я.
- О моя Госпожа, всё завтра. Надо отдохнуть с дороги.
Я была рада такому ответу, поскольку совершенна не была готова к любезным разговорам и расспросам. Всё мое тело требовало отдых и ванну. В сопровождении сэра Джокоса мы прошли через центральную арку. Я не давала возможности своему взгляду задерживаться на каких-либо предметах. У меня ещё будет возможность всё как следует рассмотреть. Мы вошли в центральный холл. Пол был выложен каменной плиткой в чёрно-серых тонах. Нас встретил слуга, молча поклонился и пригласил следовать за ним. В руке он держал изогнутый подсвечник в форме виноградного листа с тремя высокими свечами. Их пламя освещало нам путь по широкому коридору, отблеск свечей падал на картины и вазы, мимо которых мы проходили. Внезапно слуга остановился и указал на дверь той комнаты, что предназначалась мне. Сэр Джокос поклонился, пожелал мне спокойной ночи и удалился вслед за слугой.
Секундное замешательство, поворот дверной ручки и я оказываюсь в уютной, прекрасно убранной комнате. Широкие окна завешаны плотными бархатными шторами. Разожжённый камин гостеприимно потрескивал только что подкинутыми дровами. Широкая кровать располагалась в середине комнаты, установленная на красивом домотканом ковре. Письменный стол у окна из массивного дерева, изысканной работы, дополненный парой стульев в таком же стиле. Широкий шкаф.
Боковая дверь вела в уборную. Небольшая комнатка, отделанная белой плиткой от пола до потолка. В углу уборной находилась дверь, ведущая во внутренний двор, чтобы наполнять и убирать воду из ванны. С другой стороны, располагалась ванна - прямоугольный бассейн, отделанный той же плиткой, к которому вели три ступеньки.
Закончив небольшой осмотр я с радостью приняла ванну, насухо вытерлась, облачилась в любезно оставленную мне на краю кровати ночную рубашку и легла. Удобно устроившись, под мягким одеялом я попыталась подумать о пережитом и увиденном за день. Но сон одолевал меня, а отдаленный писклявый голосок продолжал напевно повторять фразу — Пароль для входа в замок - Локандабород.
Глава 4. Ядвига.
Обломок калистралла мягким светом поблёскивал на письменном столе. - Интересно, когда я успела его достать? - пронеслось в моей голове. Камин давно погас, тлеющие угли слабо мерцали под золой и, лишь иногда, редкие головешки, слабо потрескивая, выдавали сноп вялых искр.