Наши размышления прервала Дедика, она вбежала в зал с таким видом, как будто присутствовала при всем, о чём мы рассуждали или даже участвовала. Глаза вытаращены, лицо бледное от ужаса, волосы растрёпаны, в руках она держала два конверта. Не поздоровавшись, пропуская все положенные слова приветствия, она дрожащей рукой протянула письма Сейену, поскольку он стоял ближе к ней. Сделав это она, задыхаясь от чувств, запричитала:
- Я знаете, … готовила комнату госпожи, прошла в хозяйственные помещения за простынями, госпоже надо чистое для ванны, потом кровать, да надо, чтобы свежее… у неё такая нежная кожа… так вот, что это я говорю, да… простыни, я пришла и вижу хозяйку замка, о какая ведьма, бешеная. Она меня оттрепала за волосы, как накинулась на меня, но я знаете ли из крестьян, я сначала терпела, а потом как осадила её она и повалилась на шкаф с бельём. А когда встала такая и говорит - «Убирайтесь, вон, вы все вон из моего замка!» - и протягивает мне два письма - «Передай своей госпоже» - говорит. И так ядовито ухмыльнулась, что всё похолодело у меня внутри, думаю, ну всё беда случилась, и я мигом, мигом прибежала сюда, хотела ещё стражу вашу позвать, но потом подумала, что наверно не надо.
Сейен молча взял письмо из дрожащих рук девушки и начал читать. Через некоторое время он поднял голову и сказал, протягивая мне письмо
- По всей видимости, не все тайны следует открывать, и не все последствия желаний возможно исцелить.
Я взяла письмо, на гербовой бумаге было написано красивым почерком:
«Ваше Величество, прошу простить меня, за то, что сообщаю Вам скорбную весть, мой супруг и я, заболели моровым поветрием, что делает крайне опасным дальнейшее Ваше пребывание в стенах замка. Прошу Вас, ради сохранения Вашей жизни, немедленно покинуть нас. Возношу молитвы Всевышнему, моля его, чтобы эта хворь не коснулась Вашего Величества, уповаю на Вашу милость и прощение, что наше гостеприимство было столь краткосрочно. Смиренно прошу милости и прощения, молюсь за Вас всегда, Ваши покорные слуги. Локандобарод».
Я посмотрела на Сейена и он молча протянул мне второе письмо.
«Ваше Величество, пишу Вам, не как королю, а как доброму другу, надеюсь, я все ещё смею так называть себя» - какая пошлость, промелькнуло в моей голове. «Так сложились обстоятельства, что Ваша драгоценная воля, не может быть выполнено мной, я падаю на колени и умоляю Вас о прощение и снисхождении» - какое лицемерие! – «в наши края пришла ужасная болезнь и поразила меня и моего супруга, опасаясь за жизнь Вашей будущей супруги, мы вынуждены просить её во избежание опасности сразу отправиться во дворец. Уверяю Вас, принцесса Анима династии Тритуфа, готова к жизни при дворе и ничем не огорчит Ваше Высочество, манеры её безупречны. Прошу простить меня ещё раз и, если мне суждено умереть от этой хвори, я умру с Вашим именем на устах. Преданная Вам графиня Ядвига Локандобарод». - на последних строчках я чуть не расхохоталась, но решила не шокировать Дэдику, которая была и так на грани обморока и подавила смех усилием воли.
- Дэдика, милая, успокойся, так сложились обстоятельства, что наше пребывание в замке закончено. Прошу тебя, займись сбором вещей, прикажи нашим сопровождающим готовить карету и лошадей к отъезду.
Девушка молча слушала и кивала. Как хорошо, что она такая сообразительная, такая помощница, это действительно настоящий подарок. Святая Мать, благодарю тебя, за все дары, которыми ты делишься со мной. Сделав необходимые распоряжения, я откинулась на спинку стула и посмотрела на стол, где среди разбитых бокалов остался один целый с небольшим количествам вина. То, что нужно, подумала я, и потянулась к бокалу.
- Всем доброго дня! Что я пропустил, во дворе суета, выкатили карету, запрягают лошадей. Вы решили прокатиться до дома, забыли зеркальце? – хохоча, начал сэр Джокос, ввалившись в залу. От него несло потом, землей и лошадьми, на поясе у него висели тушки двух кроликов с торчащими арбалетными стрелами. – Ого, что здесь произошло? – Взгляд его упал на разбитые бокалы, на царящий за столом хаос, потом перешёл на наши лица. Скорее всего вид у нас был впечатляющий, сэр Джокос протяженно сказал – Да-с – и уселся за стул, перехватив бокал, к которому тянулась я и осушив его содержимое. – Знатная охота – добавил он зачем-то.