Одно из достоинств Генри Бланкеншипа заключалось в умении мгновенно извлечь из случившегося урок и впредь учитывать его. В ходе тайных встреч с людьми, которым он мог доверять, Бланкеншип накапливал ресурсы, необходимые для осуществления его замысла. Затем он разработал план на десять лет. Первой целью был штат Невада. Бланкеншип владел значительной частью местной промышленности; казалось нетрудным включить в сферу деловых интересов реальный контроль над государственными органами штата.
В этот момент он обнаружил, что сотрудники правоохранительных органов, законодатели и чиновники всех уровней уже работают на Синдикат. Полная степень его проникновения в государственный аппарат не обнаруживала себя по простой причине: фактическая ежедневная работа была скрытой, тайной, не подчинялась общему плану, не преследовала единую цель. Политическая власть Синдиката использовалась исключительно для защиты его широко диверсифицированной структуры.
Бланкеншип поручил Харри МакКаффри встретиться с лидерами Синдиката и сделать им предложение. Он не просил МакКаффри навязывать им моральные убеждения о необходимости действий по защите страны. Вместо этого он предложил подчеркнуть, что проблемы отношений большого бизнеса с федеральным правительством - это те самые проблемы, с которыми столкнется Синдикат по мере дальнейшего проникновения в легальные отрасли. Синдикат добился прогресса в деле защиты своих интересов от государственного аппарата путем проникновения в него, но впереди было ещё много работы. Требовались деньги, более совершенное планирование и организация - некое подобие империи. Необходимо выдвигать на выборах своих кандидатов, ставить своих людей на ключевые позиции в государственном аппарате. Ни один подобный человек не будет иметь представления об общем плане, его не придется подкупать или принуждать. Нет необходимости завоевывать человека, который изначально на твоей стороне. Они должны найти таких людей и обеспечить им процветание. Один губернатор, сенатор или политический лидер, разделяющий правильные взгляды, сможет расставить на важнейшие места сотни других чиновников.
МакКаффри получил полномочия пообещать выделение денег, необходимых для финансирования операции. Исходная сумма составит сотни миллионов долларов, но это будет только началом. Гораздо большие капиталы пойдут на создание нужного общественного мнения, осуществление образовательных программ, формирование организации, аппарата управления. Инфраструктура, построенная Синдикатом, функционировала в Неваде и других штатах, но для достижения их цели её придется расширить. Должна быть какая-то цель, пункт назначения; бессмысленно строить прекрасный автомобиль только для того, чтобы он стоял в гараже.
Реакция лидеров Синдиката оказалась разочаровывающей. Они сочли замысел слишком смелым и умозрительным. Только Френк Кенни понял, что несмотря на свою дерзость, план Бланкеншипа был исключительно практичным и тонким. Кенни оценил широту мышления, породившего идею столь масштабной операции. Он захотел встретиться с Бланкеншипом и подробно обсудить с ним различные этапы плана, включая и тихий финал: проснувшись однажды утром, добропорядочные американские мужчины и женщины обнаружат, что старый флаг по-прежнему развевается, конгресс заседает, конституция соблюдается, однако сама природа демократии трансформировалась.
Трудность организации этой встречи заключалась в том, что Фрэнк Кенни находился в тюрьме. Лидеры Синдиката и Генри Бланкеншип решили, что он должен выйти на свободу.
При первом свидании Бланкеншип убедил Фрэнка Кенни в том, что план не более грандиозен, чем выделяемые на него средства. Энтузиазм Кенни заставил Винсента Папаньо и Мо Харгиса стать его союзниками. Четвертый член высшего совета Синдиката, Джон Дитрих, оставался в оппозиции. Он был человеком старшего поколения, консервативным по характеру, и не видел необходимости в таком партнерстве. Он указывал на то, что дела и так обстоят прекрасно, что нет нужды бояться законов и государства. Лишь минимальная часть доходов Синдиката доходила в виде налогов до казны и шла на финансирование велфера, социального страхования, пенсионного обеспечения, содержания армии и флота. Почему могущественный и не знающий серьезных проблем Синдикат должен выручать большой бизнес? Что может предложить Бланкеншип? Деньги? Их было достаточно даже для самых алчных.
Все решения верхушки Синдиката принимались единогласно. Френк Кенни пытался вразумить Дитриха, расширить его кругозор и помочь увидеть то, что предлагал Бланкеншип. Дитрих оставался непоколебимым. Следовало найти какой-то выход из тупика.
В конце концов Френк Кенни безошибочно определил слабое место Джона Дитриха. В детстве Дитрих приехал из Польши с набором предрассудков. Он научился терпеть евреев, но по-прежнему называл растущие ряды черного рэкета "шайкой наглых ниггеров" и возмущался тем, что эти люди жили в роскоши на доходы от продажи наркотиков и игорного бизнеса в гетто. Они владели домами в пригородах, ездили на шикарных лимузинах, хорошо одевались, посылали своих детей в лучшие школы. Они проникали в легальный бизнес, производили продукты питания, покупали курорты, станции автосервиса и сети баров. Они далеко ушли от "Кровавых баронов", "Кинжалов" и "Демонов" - созданных предыдущим поколением банд из гетто. Происходившее в криминальном мире не слишком сильно отличалось от происходившего в жизни всего общества. Черные, поначалу действовавшие на периферии, двигались к центру. Они боролись за свои права и рвались наверх. Становились силой, признаваемой за пределами гетто. Позиция Дитриха была ошибочной.
Френк Кенни заключил сделку с этой группой. Он гарантировал защиту от полиции и безопасность всем нынешним лидерам, обещал покончить с бессмысленным соперничеством, стоившим денег и крови. Он сказал, что лучшая часть черной молодежи, самая честолюбивая и стремящаяся к успеху, получит новые возможности. Он также согласился с тем, что со временем вся городская преступность окажется под контролем черных. За эти ценные уступки он попросил черных в течение некоторого периода времени, не превышающего пятнадцать лет, признавать верховную власть одного из главных лидеров Синдиката.
После уговоров Джон Дитрих согласился встретиться с черными боссами для принятия соглашения. Он держался с нескрываемым сарказмом. Обладая незаурядными актерскими способностями, он говорил о "ниггерах" с их акцентом и насмешливо предсказывал, что они все научатся называть его "Массой". Он отправился со своими помощниками на встречу в нью-орлеанский отель, находясь в прекрасном настроении. Во время совещания Дитрих выбросился из окна с двенадцатого этажа. Ходили слухи, что ему помогли сделать это. Вскоре его приближенные договорились с тремя оставшимися членами высшего совета Синдиката, и сотрудничество с Бланкеншипом началось.
Эта история была неизвестна большинству людей, собравшихся на ранчо Бланкеншипа под Амарильо. Им было ни к чему знать о ней. Они интересовались лишь приближением к финальному этапу, который позволит осуществить их цель. Генри Бланкеншипа слушали, не перебивая, почти два часа; его доклад осветил основные детали. Когда Бланкеншип закончил, первым захлопал Джонатан Финкан. Это было важным симптомом. Восьмидесятитрехлетний Финкан имел более чем полувековой опыт тайного общения с верхним эшелоном государственной власти. Его любимым регионом была Южная Америка, он финансировал многочисленные революции и перевороты на этом несчастном континенте, всегда защищая разнообразные собственные деловые интересы.
Когла аплодисменты стихли, Бланкеншип сказал, что охотно ответит на любые вопросы. Когда он занялся этим, вошедший в комнату молодой человек доложил о прибытии ещё одного гостя.
- Гиффорд? - с искренним удивлением произнес Бланкеншип. - Я не вижу причин для его присутствия здесь. А вы, Майер?