- Комбинация называется «шаги смерти». – Объяснил Брум. – Если выживем, научу, как ее совершать.
- Ключевое слово «если».
- Вот поэтому мне и нужна твоя помощь.
Замотав руки, гладиатор встал на ноги и всем своим видом продемонстрировал готовность выслушать собеседника.
- Хорошо, Аспур! – Заговорил Вог в полголоса. – До меня дошли слухи, что сегодня победить должны наёмники. Лично царь сделал на них ставку. Говорят, они профессионалы в бою. Организаторы настолько уверенны в нашем проигрыше, что даже допустили нас в одну комнату, не боясь, что мы можем договориться. Не знаю как ты, дружище, но я не хочу умирать на глазах у кровожадной толпы и Его Царского Подлячества
- Что ты предлагаешь?
- А вот это правильный вопрос. Значит, план таков. Мне нужно, чтобы ты какое-то время продержался и отвлекал на себя одного из них, того, кто сильнее. Другой, в силу недавно полученной травмы правой ноги, слабее и хуже двигается. У него на том месте будет синяя повязка, примерно, как у тебя на запястьях. Его я возьму на себя и попытаюсь устранить как можно быстрее. А потом примемся за следующего.
Нельзя сказать, что собеседник поспешил разделить с Вогом восторг от простого, на первый взгляд, замысла, но, все же, подобный ход имел шансы сработать, и Аспуру необходимо было стать составляющей плана, выполнив свою часть работы. Не имей он травм из предыдущих драк, не знай он ловкость Вога, навряд ли гладиатор, который привык полагаться лишь на себя на арене и в жизни, стал бы доверяться незнакомцу. Особенно сейчас, когда до желанной свободы оставалось всего ничего. Обстоятельства диктовали свои условия, которым пришлось подчиниться.
- То есть, я буду мясной приманкой?
- Не совсем. Скорее, громоотводом.
- Мне когда-то мама говорила: как не назови лошадиные испражнения, они останутся ими всегда.
- И она была права, друг. – Брум в спешке нервно покачал головой. – Ну, так что? Оттянешь?
- Хорошо, я постараюсь, - вновь со спокойствием в голосе и с удивительной сговорчивостью отреагировал Аспур, надевая на голову закаленный кровью и потом железный шлем.
- Ты только продержись! – Брум благодарно кивнул, давая понять, что не подведет союзника.
«Сколько же человек надевали эту железяку на себя, а сколько их полегло в этом проклятом ведре?» - задался риторическим вопросом Аспур. На мгновенье он представил, как совсем недавно в этом шлеме предыдущие пользователи выходили под шум толпы, как шлем, прогибаясь, выдерживал яростные удары, как его потом снимали с поверженных, после чего, небрежно обмыв мокрой тряпкой и выровняв контуры молотом, обратно вводили в эксплуатацию. Яркая картина, навеянная воображением, заставила Аспура в который раз ужаснуться от того, насколько рабов здесь считают расходным материалом, попутно меряя на них роли живых игрушек. А люди ли они вообще или давно превратились в прирученных зверьков? И самое главное: можно ли назвать людьми так называемую знать, которая всячески потворствует нынешнему положению вещей?
Вовремя заметив, что мысли опять уносят в дальние дали, гладиатор решительно прервал создаваемые в голове логические цепочки. Дабы не погружаться в ненужные на данный момент раздумья, он предпочел сосредоточиться на сражении. Не шлем с его прежними хозяевами и даже не рабская система сейчас являлись главным, но спасение жизни в результате победы.
Ведущий под громкие аплодисменты зрителей пригласил на поле бойцов, и те сразу вышли из разных концов арены. Облаченные в новые доспехи наёмники беспечно и уверенно зашагали к центру, попутно заигрывая с толпой и демонстрируя им своё оружие. Такое же новое, как и доспехи. Один из наёмников вооружился стальным щитом на одну руку, а в другой держал кистень – металлический шиповатый шар, соединённый длинной цепью с деревянной рукоятью. Другой имел при себе две секиры, по одной в каждой руке. Помимо умелого ведения боя, бойцы хорошо играли на публику, за что успели получить всеобщую любовь зрителей. Они всегда одаривали толпу тем, ради чего последние приходили. Они давали зрелища, смертельную схватку превращали в увлекательное шоу, поэтому закономерно получали «любовь» зрителей. Порой такая «любовь» приносила довольно серьезные бонусы. Зная о народных предпочтениях, организаторы могли ставить кумиров с откровенными слабаками, демонстрируя, тем самым, нежелание расстраивать смертью любимчиков зрителей. Также, иногда арена могла в последний момент повлиять на исход боя, спасая кумира от расправы. Стоило только в едином порыве воззвать к царю, который сразу же «добродушно» помогал, повышая таким образом свой авторитет. Надо признать, весьма умелая уловка для недалеких умов в исполнении хитрой власти. Помимо разрядки негативных эмоций и сведения на нет любого недовольства, арена давала даннам призрачную веру в то, что они что-то могли решать, а еще в то, что добрый царь учитывает их мнение.