- Нельзя лишать нас шанса! Ты пожалеешь о принятом решении, отец! – Горячо произнес он напоследок и спешно удалился, не обратив внимания на гостей.
- Эллеб, постой, - донёсся выкрик из кабинета, но попытка вернуть собеседника оказалась тщетной.
Посол осторожно вошел в открытую дверь, и, получив согласие, позвал Танара.
- Прошу простить меня за столь неловкую ситуацию. Порой, с державными делами проще справиться, чем с собственными взрослеющими детьми, - произнес хозяин – скромный с виду мужчина лет 60. Он довольно живо передвигался по комнате, стараясь скрыть приобретенную с наступлением преклонных лет сгорбленную осанку. Его редкая, изрядно седая борода едва скрывала проступавшие на бледноватом лице глубокие морщины, что доходили до тёмно-карих глаз. Во взгляде улавливался доброжелательный настрой, иногда сменявшийся хитрой ухмылкой. Короткие, редкие, седые волосы на голове скрывала белая корона с выгравированной совой. Смастеренная из какого-то редкого минерала, неизвестного молодому королю, она идеально сочеталась со светло-серым кафтаном, который оборачивала через правое плечо широкая желтая лента с прикрепленными знаками отличия. Но главное, что бросалось в глаза - необычно бледный цвет кожи старика. Тот, кто ни разу не сталкивался с моллами, смело предположил бы, что старик чем-то болен, однако все складывалось куда проще. Каждый народ чем-то выделялся среди прочих. Кто имел острые уши, кто-то имел низкий рост, кто-то обладал внушительной физической силой и трехметровым ростом. Особенность жителей Сильмуна заключалась в светлом тоне кожи. Они даже им гордились, считая себя, таким образом, чистокровными моллами.
- Ваше Верховное Величество, Офхотт, - почтенно поклонился франский посол вместе со своим королём, на что старик ответил взаимностью
- Танар из династии Викогеров! Рад тебя видеть, дорогой. – С внезапной теплотой отозвался молл.
- И я Вас, Ваше Верховное Величество. – Со всей учтивостью ответил фран. – Мы тут с советниками принесли некоторые документы…
Молл резко махнул рукой, давая знать, что бумажная волокита подождет. В конце концов, изрядно измученный бюрократическими процедурами в течение не одного десятка лет старец иногда хотел обычного общения. Вместо себя и своего почетного гостя он приказал помощникам рассмотреть бумаги, и те, обзаведясь поддержкой советников Октоса, спешно покинули кабинет. Два правителя остались наедине.
- Прошу простить моего несносного сына, - начал хозяин, - он редко так себя ведет, а так он хороший парень. Постепенно ввожу его в нюансы политики.
- Честно говоря, последний раз видел его лет 15 назад на рыцарских соревнованиях. Он тогда был еще ребенком, а сейчас возмужал, окреп. Поди, самый желанный жених в Сильмуне.
- Да уж, только вот ума еще не набрался.
- Дело молодое, наверстает. В конце концов, все мы такие были.
- Ты нет, - покачал головой Офхотт.
- Да бросьте, Ваше Величество.
- Нет, нет. Я прекрасно помню тот день, когда ты со своим отцом приехал сюда. Сколько тебе тогда было? 10 лет? 12? Но уже тогда ты с потрясающей осведомленностью рассматривал все вокруг, задавал грамотные вопросы, вел себя, как подобает достойному мужу. Альборат и Фина, да упокоят боги их чистые души, мои давние друзья. Они были прекрасной парой, грамотными правителями, а еще они превосходно воспитали сына.
- По правде говоря, мне их не хватает. – Решился признаться Танар в ответ на откровение старика. – Маминых песен на ночь, отцовских наставлений. Будучи ребенком, можно ни о чем не беспокоиться. Они все сделали верно, но клинок решил…
- Клинок. – С искренней горечью в голосе произнес Офхотт.
От внезапно обнаженных воспоминаний фран тяжело вздохнул и чуть ли не сравнялся в бледности лица со своим собеседником. Тревога из прошлого овладела его сердцем. Старый молл быстро заметил его переживания и тут же поспешил с моральной поддержкой.
- Это странно прозвучит, но мне порой тоже не хватает своих родителей.
Бледное лицо Офхотта изобразило грусть, а рука потянулась к висевшему на шее большому медальону, в котором аккуратно обтесанный кристалл подавал тусклые блики.
- Моя жизнь, жизнь старика… угасает подобно блеску этого камня, и я скоро отправлюсь во тьму. – Офхотт продемонстрировал лежавшую на груди увесистую драгоценность с неким пренебрежением. – До сих пор помню, как дед рассказывал мне о победе, о том, какие события с ним приключились, какие лишения он испытал ради этого Столетника. Я тогда с горящими глазами слушал его и поверить не мог, что все это может происходить по-настоящему. Он был для меня настоящим героем.