- Полагаю, вы расстроились из-за случая с Диондором, - серьезно начал Кверкус, сверля большими карими глазами Терсию. – Прошу, простите меня за проявленную несдержанность и за то, что вам пришлось стать свидетелем вопиющей грубости. Я знаю этого человека не первый год и с уверенностью могу сказать, что он по праву заслуживает такого отношения.
Нелепые оправдания вуда еще более осложнили и так с трудом складывавшуюся беседу. В конце концов, Терсия не выдержала и вежливо покинула Кверкуса под выдуманным предлогом поиска своих друзей прямо посреди музыкальной интерлюдии.
Что касается Диондора, то он с мрачным видом стоял рядом с музыкантами и вслушивался в каждый воспроизведенный звук. Чье-то легкое прикосновение по плечу вынудило его оставить прежнее занятие и обратить внимание на привлекательную женщину в зеленом платье, отделанным живыми цветами. Улыбка резко сменила тоску.
- Представляешь? Сейчас от гномов такую странную историю услышала про затерявшийся в Закатных землях кортик фортуны. Что за абсурд? Кортик фортуны. Они совсем до ручки допились.
Дама залилась хохотом, крепко ухватившись за спутника. Ее определенно веселила раздобытая информация, в отличие от парня, который в знак солидарности лишь через силу выдавил из себя скромную улыбку.
- Какой-то ты грустный!
Диондор ответил взглядом в сторону принца, а девушка заметно поубавила радостный настрой.
- Опять напыщенный индюк отличился,да? – поинтересовалась она, получив утвердительный ответ.
- Не расстраивайся, Диондор. Он так ведет себя, потому что понимает, что ты лучше его во всем. Он чувствует свою слабость, и поэтому компенсирует ее высоким положением.
- Да брось, Аста. Нужно смотреть на факты. Он принц, а кто я? Невзрачный слуга. Сегодня он в очередной раз напомнил мне об этом.
- Ты, в отличие от него, справляешься со всеми ответственными заданиями и, в конце концов, куда больше соображаешь в государственных делах. Ты превосходишь его в охоте. Я уже молчу о твоем редком даре чувствовать…лес. В общем, ты меня понял. А что Кверкус? Его съедает элементарная зависть, а гордыня заставила записаться на турнир, в попытке доказать безумному папаше свою состоятельность.
- Думаю, ты слишком преувеличиваешь. Тем более, остальные так не думают.
- Остальные…остальные пляшут под его дудку и соглашаются с любым решением, чтобы выслужиться.
- Но все равно, это неважно, ибо принц всегда найдет тысячу причин унизить и выказать недовольство. Ты же знаешь Его Высочество.
- К сожалению, знаю. – Девушка решительно вцепилась ладонями в плечи собеседника. – А еще я с детства знаю того, кто напротив меня. Светлого, храброго и умного человека. И я верю, что однажды жизнь достойно наградит его счастьем.
Диондор обнял темноволосую девушку.
- Аста, так или иначе, спасибо тебе за поддержку в трудные моменты.
- Друзья ведь на то и нужны, чтоб помогать, - подмигнула девушка. – К тому же, кто о тебе позаботиться, как не самая безупречная охотница Южного Леса?
- Тогда я вообще спокоен, - Диондор заметно повеселел от несерьезного, шутливого самолюбования собеседницы.
- Уберите его! – Раздавшееся в зале, подобно грому среди ясного неба, женское истерическое верещание озадачило пару, как и всех остальных присутствовавших. Причиной панического испуга, от которого даже музыканты перестали играть, стал один из аристократов моллов, граф Энзал Уолан. Его наполненные неподдельным ужасом узкие глаза каштанового цвета метались по толпе, обступившей его полукругом, но, все-таки, держащей безопасную дистанцию. Безумец словно искал кого-то среди гостей, без остановки бубня под нос слова «конец» и «погибель». Граф обнажил свой именной кортик и сделал обильный надрез на руке. Трясущейся окровавленной рукой он в спешке начертил на стене какие-то символы, а после этого лишил себя жизни, вонзив острое орудие прямо в сердце. Все было проделано настолько быстро, что стража прибежала лишь к моменту смерти Уолана, не успев своевременно отреагировать. И все бы ничего, если б не внезапно погасшие свечи, что придали особой жути. Среди гостей поднялся невиданный переполох, в котором дамские вопли перемешивались с громкими приказами носившихся по дворцу стражников. Призывы сохранять спокойствие сливались с испуганными выкриками о необходимости бежать. Следствием всей неразберихи стала давка, возникшая у выхода из зала, а впоследствии – у выхода из самого дворца. Не один десяток человек получили травмы разной степени тяжести. Хаос воцарился в Летнем дворце. Лишь его могучие, многовековые, белые стены пребывали в покое, заявляя о себе начертаниями трех темно-красных символов.