- Ах, мой юный милорд!
Плимий настроился на продолжение живой дискуссии. Греналл зажег в нем интерес, а вместе с ним – желание доходчиво объяснить свою точку зрения. Но внезапный слабый скрип в конце комнаты прервал дебаты. Дверь комнаты распахнулась, и внутрь зашли четыре статные женщины, среди которых особенно выделялась одна. Первое, что бросалось в глаза – её аккуратно собранные в косы русые волосы с вплетенными в них тоненькими, словно нить, золотыми цепочками. На роскошном, пышном, бархатном платье до самого пола разными цветами отливали блестящие драгоценные камни. Они были настолько утонченно вкраплены в само платье, что складывалось впечатление, будто бы убранство шили из ткани, изначально содержащей драгоценности. Руки по локоть закрывали белоснежные перчатки, а на нескольких перстах поблёскивали золотые кольца. На шее у женщины висело мастерски сделанное ожерелье из серебра, подчеркивая её изящество. Очевидно, этим ожерельем она особенно дорожила, ибо с завидной частотой проверяла его своей хрупкой рукой. На голове находилась хрустальная диадема, увенчанная сапфирами, изумрудами и янтарем. Нетрудно было догадаться, кто находился перед взором, однако ни прекрасное платье, ни прическа, ни, даже, корона не подчеркивали принадлежность к королевскому роду так, как это делала идеально ровная осанка, властный взгляд и аристократически белый цвет кожи. Королева слегка повернула голову в сторону позади стоявших её дам, и те, вежливо откланявшись, покинули комнату.
Учитель поспешил поступить аналогично со своими учениками, и, спустя минуту, дети также покинули комнату, оказав почтение королеве.
- Ваше Величество, - слегка повысив голос, произнес выпрямившийся старец и поклонился.
- Да брось ты все эти условности, Плимий, - кивая в знак уважения, звонким приятным голосом промолвила она.
Подойдя к столу, за которым сидели ученики, королева взяла в руки лист бумаги с нарисованным на нем цветком и принялась внимательно его разглядывать. Искренняя, добрая улыбка пробежала по её лицу. Затем она подошла поближе к старику, остановившись рядом с большим полукруглым окном, откуда, чуть колыхая платье и придавая еще большей прелести королеве, подул легкий прохладный ветер. Попавший на неё дневной свет, осветил белоснежный, как седина старика, образ, а камни на короне стали ярче.
- Красивая история о Столетнике. Теперь ее изучают мои дети, а ведь помню, как меня тогда переполняли эмоции, когда первый раз услышала её от тебя,… кажется… лет 25 назад.
- 23,если быть точнее! - тут же поправил Плимий и продолжил. – Ее Высочество сегодня проявила интерес, спрашивала об опасностях, кроящихся на пути в долину.
Королева вновь сдержано, но доброжелательно улыбнулась и ответила.
- Ну, хотя бы не рвалась в бой, как её разгоряченный отец когда-то в молодом возрасте!
Оба собеседника засмеялись.
- Моя маленькая звездочка, - с трепетом в голосе произнесла королева, - не вериться, что когда-то была совсем крохой. Теперь постигает науки, а через несколько лет и вовсе станет невестой.
- Да уж, время быстро летит, Ваше Величество. Порой настолько, что в его безудержном потоке сложно что-либо успеть разглядеть. Сплошные обрывки, сложенные страницами в книгу воспоминаний.
- Уверена, у мудрого Плимия за 120 лет собралось на целый альманах, если не больше.
- Иногда даже альманахи оказываются бесполезной грудой макулатуры перед скромной брошюркой.
- Возможно, но только не в подобном случае. Твой опыт пригодился нашему королю в подготовке к походу.
- Вы же знаете, я всегда рад служить и Его Величеству, и Вашему.
- Да, знаю. Поэтому попрошу тебя об одной важной просьбе, – нотка тревоги пробежала по лицу собеседницы, а интонация в мягком звенящем голосе сменилась с шутливой на серьезную.
- Все, что пожелает королева.
- Завтра на рассвете франы во главе со своим королем отправляются. Мой долг – быть рядом с мужем и проводить его к Цитадели, откуда начнется турнир.
Плимий молчал и внимал каждому слову, всматриваясь в большие голубые глаза собеседницы, которая продолжила.
- При королевском дворе так много услужливых господ, что в изобилии сыплют широкими улыбками и сладкими речами, комплиментами и клятвами в верности. Но для меня все это пустое, всего лишь умелая игра в добродетель, не более. Ты один из немногих, кому я могу доверять. Надежный друг и мудрый наставник. И, посему, я прошу тебя позаботиться о самом дорогом, что есть у меня. Присмотри за Тессой и Бернардом, пока нас с Танаром не будет.
Плимий не ответил ничего, а лишь утвердительно кивнул головой. И хоть он понимал, что больше это походило на дружескую просьбу его давней влиятельной воспитанницы, но прошение им было воспринято как приказ, который он должен был с максимальной ответственностью выполнить из чувства глубокого уважения и верности к королеве, а также ее детям.