Странники побросали большую часть тяжелых сумок и побежали изо всех сил. Они прорывались сквозь заросли, пока по сторонам раздавался крик схваченных. Настолько отчаянный, что трудно было представить, что с ними делала неведомая тварь. Страх подстегивал бежать еще быстрее. Один отставший от своих пустынник усердно пытался догнать отряд, но споткнулся и упал посреди проложенной андами тропы. Мчавшийся позади него маги, эльфы и гномы в порыве паники не заметили беднягу и задавали. Перепуганному эльфу, бежавшему рядом с даннским наемником, также не повезло. Чудовище потянуло остроухого за ноги, а он, не желая сдаваться, крепко ухватился за руку дана с мольбой о помощи. Но наемник не внял крику и, недолго думая, мощно ударил парня по голове навершием своего меча, отчего эльф ослабил хватку, а затем, уволоченный врагом, растворился в дебрях.
К счастью для гостей, кошмар продлился недолго. Танар, не отстававший от великанов ни на метр, оказался прав в своем решении, поскольку гиганты знали кратчайшее расстояние до выхода. Собственным примером они помогли как можно скорее покинуть западню: миновали поле, очутившись на пустыре перед лесом. Вслед за королем, из зарослей выскочили туда пустынники с даннами, а за ними – все остальные. Приводя дыхание в норму, каждый из отрядов наспех провел что-то вроде переклички, по итогам которой выяснились первые потери. Из 72 участников не досчитались 12. Из проклятого поля не удалось выбраться живыми двум пустынниками, трем вудам, эльфу, гному, двум даннам и трем магам. 12 добровольцев стали первой жертвой, принесенной Закатным землям. Но времени на их поминки не оставалось, ибо звук шелестящей травы вновь напомнил о себе. Другого выхода, как скрыться в старом сухом лесу, что находился позади путников, не оставалось, и им пришлось вновь убегать, следуя по направлению, чем-то напоминающим аллею.
Такие явных препятствий движения, как на поле, здесь уже отсутствовали, поэтому путники демонстрировали максимум от своих атлетических возможностей. Подобно стаду неистовых буйволов, они неслись вперед по прямой дороге вглубь леса. Еще свежие в памяти крики и разбрызганная по сторонам кровь перед глазами подстегивали их скрываться от монстра усерднее. Результат не заставил долго ждать – первые километров 5 они преодолели с легкостью, после чего начались проблемы. Спонтанный марш-бросок не мог не сказаться на общем самочувствии беглецов. Их силы постепенно таяли. Изрядно вымотанные, они не могли больше бежать, да и к тому же неизвестное существо перестало их преследовать. Это позволило путникам перейти на пеший шаг.
В ходе последних событий они не заметили, как полдень резко превратился в сумерки, а солнце уступило небосвод звездам. Шок постепенно проходил, уступая место здравой мысли. Наконец, стало возможным задаться вопросами: что произошло, кто конкретно пропал и куда двигаться дальше?
Но и здесь проблемы не закончились. Как говориться, беда не приходит одна. К сожалению, беглецы поздно заметили, как с каждой минутой, приближавшей наступление ночи, лес приобретал все более зловещий вид. Сухие ветки исполинских деревьев нависали над дорогой и закрывали ее от тускневшего неба. А настойчивый ветер, чуть завывая, приводил лес в движение. Отчетливо слышался треск древесины. Даже вудам, прожившим целую жизнь в Южнолесье, стало не по себе. Возникало стойкое ощущение, что кто-то следил из тени. Путешественники ощущали на себе чей-то недобрый взгляд.
Брондаз, хладнокровно ожидавший возможной новой схватки, среди гула ветра все более отчетливо слышал шепот множества голосов на непонятном ему наречии, который все сильнее проникал в сознание. Маг посмотрел на Дармира, чтобы сказать ему об ощущениях, но в непонимающем взгляде брата читалось, что перешептывание слышал не только он один. Более того, остальные с таким же недоумением переглядывались друг с другом.
Одновременно с голосами сквозь ветхие стволы древ начал медленно проступать белый туман, застилая аллею и подбираясь к путникам. Чем ближе подкрадывалась густая пелена, тем слабее они себя чувствовали. В глазах Аспура помутилось, а тело, словно набитое ватой, переставало слушаться. Меч все тяжелее ощущался, и гладиатор, не в силах держать его больше, выпустил его из руки, а затем и сам рухнул на землю. Прежде, чем потерять сознание, он услышал что-то наподобие колыбельной. Странной, на неизвестном языке, но все же колыбельной. По крайней мере, так считал гладиатор. « Это конец?» - риторически вопросил он самого себя, после чего его веки схлопнулись, гася рассудок, словно пламя свечи в темноте.