Аспур очнулся от ноющей боли в области затылка. Вокруг царила тишина, а его соратники, как и остальные участники похода, куда-то исчезли, оставив гладиатора наедине с ночным лесом. После трудного подъема он тут же осмотрелся. Ни единой живой души, кроме появившегося непонятно откуда отрока в нескольких шагах от себя. Ребенок смиренно стоял и напевал ту самую песню, которую гладиатор слышал перед тем, как отключиться.
«Что происходит?» - раскатом грома ударило в голове Аспура. Он попробовал самостоятельно ответить на собственный вопрос, попутно ища союзников и рассматривая внезапного встречного. Понадобилось совсем немного времени, чтобы в загадочном мальчишке гладиатор узнал кое-кого.
- Ты? – Данн обомлел и судорожно попятился назад, чуть ли не падая на спину.
Отрок не издал звука, а лишь кротко качнул головой, от чего в глазах гладиатора проступили слезы. От растерянности путник еще сильнее попятился назад, отмахиваясь от встречного рукой.
- Ты помнишь меня? – требовательно спросил мальчишка.
- Да, - всхлипывая, с трудом выдавил из себя Аспур, - ты тот…ты
- Отвечай!
- Ты…
- Я сказал: «отвечай!»
- Я…я тебя убил на арене. – Невероятных усилий гладиатору стоило вымолвить это вслух. Дрожащими губами он выцедил из себя каждой слово, каждый звук.
- Как именно ты меня убил? Отвечай, как ты сделал это!
- Я заколол тебя в сердце прямо на глазах у твоих родителей. – После недолгой паузы вновь нехотя ответил даннский участник. Он прекратил движение и обессиленный упал на колени. – Не прошло и дня с того момента, когда я не вспоминал бы тебя.
Отрок стоял в рваных сандалах, в потрепанной старой рубахе, испачканной кровью в области груди. Выглядел он в точности, как в день своей смерти, от чего Аспуру становилось еще тяжелее. Ребенок, словно худший из кошмаров, явился и разрывал его душу, заставлял испытывать чувство вины и огромного стыда за содеянное.
- Оно того стоило? – вновь задал вопрос мальчик.
- не знаю…, - честно ответил разбитый Аспур.
- А ведь я умолял тебя. Выбросил оружие, поднял вверх руки, кричал изо всей силы. Я просил жизни, умолял меня помиловать. Но ты…ты все сделал иначе. Мы оба знаем, что ты сделал. Почему ты так поступил?
- Нужно было побеждать, чтоб обрести свободу. Это все, что я на тот момент понимал.
- Как теперь жить моей матери и моему отцу? Они лишились единственного сына! Ответь, как?!
- Я не знаю, клянусь.
- Что им теперь делать? Их сердца будут изнывать от боли, и они всю жизнь будут оплакивать меня.
- Прости, пожалуйста! – Гладиатор взмолился и закрыл ладонями лицо. Из его глаз слезы брызнули с новой силой.
Но отрок не отреагировал. Он направился в чащу леса, призывая пойти с ним. Аспур поначалу собрался вслед. Сделав пару шагов, он ощутил что-то неладное – невообразимый могильный холод, что исходил от деревьев. Внутренне чутье на пару с животным страхом требовали остановиться и отказаться от затеи.
- Пойдем, - опять призвал мальчишка, только теперь в требовательной форме.
- Нет. Нет, ты не настоящий.
- Я сказал, пошли! – повысил голос отрок. Его лицо приобрело демонические черты: черные глазные яблоки, пожелтевшая кожа, выросшие во лбу рога.
- А я сказал «нет»! – закричал что было сил Аспур.
Под воздействием отчаянного вопля гладиатора кошмар внезапно исчез, а окружающая действительность сразу обрела новые очертания. Будто очнувшись от стойкой и очень реалистичной галлюцинации, Аспур оглянулся по сторонам и увидел, наконец, остальных участников. Происходящее заставило его ужаснуться так, что мурашки побежали по телу. Массовое помешательство. Кто-то из путников испуганно орал, кто-то, сидя на холодной земле, рыдал, кто-то лежал без сознания, а кто-то блуждал по кругу. Он увидел, как один из франских рыцарей с блаженной улыбкой на лице бросился в лес. Затем с места в направлении того же леса сорвался обезумевший гном, который испытывал прямо противоположные эмоции. Десятками участники, опьяненные собственными иллюзиями, отправлялись в лес посреди ночи и не возвращались обратно. Аспур окинул взглядом оставшихся на тропе в попытке в лунном свете разглядеть хоть кого-нибудь, кто пребывал в трезвом уме. Никого. Брум Вог сидел рядом. Скрестив ноги, он качался из стороны в сторону и смотрел в одну точку, проговаривал вслух непонятные фразы, смутно напоминавшие эльфийское наречие.