Глава 10. Следопыт
Жизнь в Цитадели шла своим чередом. Ее чистые широкие улицы как всегда наводнялись приветливыми горожанами. Пока одни торопились на работу, а другие, наоборот, спокойно прогуливались, наслаждаясь свободным временем, а третья категория штурмовала знаменитые на весь мир богатые торговые лавки. Пока в одном месте бригада андов возводила важному чиновнику дворец под шумный гомон рядом игравших в догонялки детей, в другом месте изголодавшиеся студенты, выбежав из Центрального Университета на долгожданный перерыв, обступали продуктовый прилавок старого гнома. По дорогам города без устали носились лошадиные повозки с глиняной посудой, мебелью, вином, овощами и остальной всячиной. Бывало, в сопровождении дружинников проезжали кареты с вельможами. А бывали и хлеборобы, которые свозили мельникам на продажу собранную пшеницу. Возле оживленного базара можно было услышать звон металла, что доносился из жаркой кузни, где трудолюбивый кузнец ковал под заказ подковы для конюха. Прибыв с интересной программой, в центре города яркий концерт давала очередная трупа артистов-кочевников, а обступившая сцену толпа народа охотно созерцала их таланты.
В общем, каждый чем-то занимался, и Цитадель по праву считалась противоположностью покою. Однако она вовсе не походила на прочие крупные города, где суета тяжелым ярмом ложилась на чуткие души. Здесь царил какой-то особенный переполох, сродни тому, который наступает в процессе подготовки к знаменательному событию. Место, где дни не сливались в однообразную рутину, но праздничными фейерверками освещали жизнь. Недаром многие мечтали обрести здесь свое место. Отдельный мир, в котором никогда не придется скучать.
Каждый являлся крошечным, но важным механизмом в громадной системе под названием Цитадель. Как раз одним из таких механизмов с собственным предназначением оказался обычный непримечательный мужчина. Он с интересом наблюдал за всем, что происходило вокруг. Казалось, что он боялся пропустить самую незначительную мелочь. Случайно встреченный возничий нуждался в погрузке сумок на повозку? Он тут как тут. Ребенок донимал мать, слезно выпрашивая купить сладкую булку? Мужчина лез в карман своего серого плаща и любезно давал дитю пару серебряных монет, выслушивая напоследок детскую благодарность, произнесенную по требованию не менее благодарной матери. Ему нравилось совершать столь нетипичные для среднего обывателя поступки, поскольку он был твердо убежден, что даже самый скромный хороший поступок, совершенный от чистого сердца, может изменить мир к лучшему. Сам добродетель, судя по его броскому убранству, походной торбе и чудаческой шляпе на голове, не относился к местным. Он приехал сюда по чрезвычайно важному делу. Делу, которое привело его к Башне Верховного Правителя, вход в которую охраняли четверо вооруженных стражников. Они о чем-то своем разговаривали друг с другом. Показательно кашлянув, подошедший мужчина попытался обратить на себя внимание охранников. Но те не замечали его.
- Прошу про-о-ощения! - обратился мужчина к стражникам. Когда он волновался, то иногда мог заикнуться в разговоре. Причиной этому служило приобретенное еще с детства расстройство речи, которое мужчина, приложив усилия, смог преодолеть. Но кое-какие отголоски, словно шрам на теле, всё же оставались.
Охранники услышали его приветствие, но вновь никак не отреагировали и предпочли продолжить разговор.
- Господа! – повторно обратился мужчина, чуть ли не с криком.
- Ну, чего тебе? – возмутился один из стражников, соизволив, наконец, заговорить.
- Я по поручению, - мужчина любезно протянул не завязанный свиток бумаги стражнику.
Тот быстро пробежал глазами текст.
- Значит, следопыт? – уточнил охранник.
- Именно. В моей грамоте все указано. Меня зовут Ошариан Коб…
- Мне неважно, как тебя зовут, Ошариан Коб. Что следопыт здесь забыл? Заблудился?
- Я здесь по важному делу государственной безопасности. И мне необходимо встретиться с Его Верховным Величеством.
Охранник, вытаращив на следопыта свои черные, как угли, глаза, сначала насупился, а после непродолжительной паузы разразился диким смехом. Его товарищи, слышавшие беседу, также залились хохотом.