— В чём дело, братец? Не хочется становиться дядей Тоби?
Меральда выдохнула. Роз не только не потерял дар речи, но и быстро сориентировался, а значит, видел тихого наблюдателя и сообразил, что девушка просто притворяется. Однако до его криводушия ученице было ещё далеко.
— Забавно. Сегодня утром твоя невеста признавалась в любви Хотису Вертигальду из Солазура, а теперь стоит тут и самозабвенно облизывает твоё лицо.
К чести Алеса, он не обратил к студентке вопрошающий взор. Она и так едва дышала, выудив озвученный эпизод из воображаемого хрустального ящичка, в котором хранила всё то, о чём мечтала забыть.
— Да, она у меня ещё та артистка, хоть и жуткая скромница, — профессор небрежным жестом притянул девушку за плечи. — Так нам удалось усилить вау-эффект? Ты удивлён? Честно говоря, потратил уйму времени, убеждая Меральду, что парень точно ничего не услышит.
Так профессор знал о состоянии Хотиса и ничего не сказал? И что это было — последствия травмы или с обвиняемыми что-то делали в Каструм-Маре? Мог ли Хотис согласиться на чтение памяти идеографом? Может, его принудили? Но в таком случае студента отпустили бы, а не повезли на суд. Бестолковый агроном никогда не интересовался книгами, а также имел достаточно средств и ума, чтобы не продавать собственную жизнь под видом заказной кражи. Будь у неё даже капелька сомнения в невиновности друга, её бы здесь не было. Меральда нипочём не полюбила бы человека, хоть сколько-нибудь способного на лицемерие. По крайней мере, та Меральда, которая ещё не целовала постороннего мужчину, чтобы уверить комиссара в своей лживой искренности. Теперь это она лицемерка, и никакие благовидные причины не отменят сделанного.
Тем временем герцог Хари так пристально рассматривал её лицо, что ученица испугалась — вдруг он умеет читать мысли?
— Действительно, неловко бы вышло, — бесстрастно изрёк глава гарнизона, не сводя глаз с притихшей невесты. — Ты уже познакомился с госпожой Каллепс и её очаровательными дочерьми? Келионора собирается поступать в Академию, набор закрывается уже через две луны.
— Как раз обсуждали способы добраться до Хаза и не привести за собой стайку новорождённых химер. В последнее время эти твари испытывают необъяснимую тягу ко всему, что принадлежит мне, — профессор ободряюще сжал плечо девушки. Она дышала шумно и коротко. Казалось, в огромном помещении не хватает кислорода, чтобы заполнить лёгкие целиком.
— Мир до простого логичен, так что у всего есть объяснение. Не заставляй меня задумываться, для чего тебе распространять трансляции с исполнения приговоров, да ещё и такие пафосные. Я не хочу знать, куда поскачет Бесстрашный, если надеть на него шоры. И мне не следует размышлять, зачем тебе нужна эта девочка. Будь благоразумен, братец: перестань меня искушать.
Комиссар не смотрел на Алеса, но и Меральду уже не видел. Потерял фокус, утратил зрение, провалился во тьму, существующую лишь внутри его головы. Роз молчал и даже его фирменной ухмылке никак не удавалось пробиться сквозь смятение. Студентка справилась с паникой и втянула столько воздуха, что смогла ответить за них двоих:
— На что вы намекаете, комиссар? Это обвинение или высокопоставленный чиновник сыплет пустыми угрозами? Ну так знайте — мне очень не нравится, когда кто-то угрожает моей семье.
Герцог неожиданно рассмеялся, совсем тихо и слегка закусив губу, словно стыдился этой непрошеной улыбки, искры жизни, способной сжечь деревянную куклу дотла, если достаточно разгорится.
— Так он уже член вашей семьи? Как мило. Помните, я советовал вам внимательнее подходить к выбору друзей? Полагаю, стоило уточнить, что-то же самое касается и женихов. Слепая привязанность сродни скитаниям в тумане, ученица Каллепс. Не будьте дурой, не отворачивайтесь от маяка, отчаянно светящего прямо вам в лицо.
— Что может знать о нежных привязанностях цепной пёс короля? Мне не нужны ваши советы, комиссар, — холодно бросила девушка, окончательно взяв себя в руки. Она защищала вовсе не Алеса Роза — какое ей дело до этого наглого проходимца? Интрижка, которую всё это время плёл профессор криминалистики, очевидно, провалилась. Напрасно он считал себя самым умным и таким неуловимым, раз даже слепец Хари что-то заподозрил. В первую очередь герцогу не следовало упоминать её маму и сестёр. Желая подобным образом запугать Меральду, он, сам того не ведая, пробудил в ней бесстрашного воина.