— Ну смотри: на коронации отца корона признала правителем Кандора Х, потому что на тот момент его старший брат был изгнан из рода Веридорских. Её может трогать только Его Величество, остальных — убьет. Всех, кроме дяди Джанго и его детей, поскольку они относятся к старшей ветви, а признанный короной монарх — к младшей. Поэтому то и судачат при дворе, что у сиятельного лорда Джанговира куда больше прав на престол, чем у нынешнего короля. Дяде достаточно пробраться в королевскую сокровищницу, выкрасть корону и при скоплении народа нахлобучить на голову, и все — наш отец больше не король, да здравствует Джанговир I. Наше счастье, что Светлейшая, да и вообще никто, кроме Веридорских, не в курсе. Собственно, нечто вроде этого и произошло, только корона коснулась не дядю, а Рая.
— А если бы такое выкинула не эта ведьма, а, скажем, твоя мама?
— Ну, испустили бы мы вдвоем дух, отец ведь еще жив. А если бы Кандор Х умер и корону надел, скажем, ты, а я захотел бы сесть на трон, мне, опять же, понадобилось бы только раздобыть корону, и изумруд отверг бы тебя и загорелся бы надо мной, потому что я старше.
— Получается, "избранник" короны умер — трогай, кто хочет, — задумчиво пробормотал Лихой, — а если жив, то остальных, кроме тех, кто там из старшей ветви… как ты сказал? Выжигает жизнь?
— Да, я откопал старинный трактат в дворцовой библиотеке по древним родовым артефактам и вычитал все свойства нашей короны. Одно из них — охрана прав более достойного по праву рождения. Если изумруд действительно загорелся над Эзраэлем, то, вздумай отец или кто-нибудь из нас надеть её, упали замертво бы в тот же миг. На счастье отца, он церемонии и лично эту корону не любит и не надевал её после рождения Эзраэля, не то быть нам сиротами. Даже если бы нам вздумалось просто подержать её, артефакт начал бы тянуть из нас жизнь и мы стали бы угасать день за днем, пока не… — тут Гвейн умолк и уставился в пустоту прямо перед собой с таким отрешенным видом, что атаман на миг испугался. Читай на Книгоед.нет
— Гвейн! Гве-е-ейн! Ты чего обмер, брат? — потряс он за плечо чернокнижника.
— Лихой… Лихой, леди Вэллина… Она ведь, скорее всего, обо всем не знала и принесла Эзраэля… Она брала в руки корону, Лихой! Она брала её в руки, чтобы приложить к своему сыну! И артефакт "защитил" Эзраэля! Это не Рай неосознанно выпивал свою мать, это корона медленно, но верно, убивала её за "покушение на власть"!
— Спокойно — спокойно, — прервал поток его восклицаний меланхоличный голос атамана, как ни в чем не бывало продырявившего очередную бочку и наполняющего вином свою кружку. — Лорд Див сказал же, что корона признает супруг королей, над ними даже изумруд сияет. Леди Вэллина была замужем за папой, с чего бы артефакту озлобиться на неё?
— Не была, — едва слышно прошептал Гвейн. — Они не могли быть женаты, Лихой. Потому что леди Вэллина уже была женой дяди Джанго. Она, наверное, сама думала, что их брак с отцом возможен, ведь с Ветром Смерти их обвенчал её отец на корабле, скорее всего, перед ликом Мрачного, а в церкви их брак с Кандором должен был признать Единый. Только все Боги как один запрещают как многоженство, так и многомужество. Случайность… это была досадная случайность, и привела она к смерти. Глупой и безвременной…
— Что ж, каждому по заслугам, — голос Лихого не дрогнул, так же как и его рука, поднёсшая вино к губам, и его сердце, продолжающее равномерно и спокойно биться в груди.
— Как ты так можешь? — скривился Гвейн. — Леди Вэллина любила отца, они могли бы жить долго и счастливо, воспитывая сына вместе! Отец мог убить Эзраэля просто так, ни за что, ни про что утопить в реке собственного ребенка, но его жена все равно умерла бы! Они могли бы…
— "Они могли бы"!!! — внезапно взорвался Лихой и от злости запустил в брата полную кружку. — Мне плевать, что они могли бы! Эта ведьма никогда не любила папу! Такая, как она, не могла любить! Не умела! Она за одно мгновение забыла о том, что не более года назад уже клялась другому в любви и верности! Потому что для неё это ничего не значило! Для неё существовали только её сиюминутные желания и капризы! Папа носился вокруг неё, как над единственной дочерью, он потакал всем её прихотям! Он в очередной раз погрызся с Отче, чтобы она могла продолжать практиковать Темную магию! Он сделал для неё языческий "храм"! Он терпел все её вспышки ревности! Он готов был ради неё принять ребенка из приюта, а мог бы заявить, что раз она не может подарить ему сына, то его наследником станешь ты, его первенец, она может поучаствовать в судьбе бастарда! Папа был готов на все ради неё! А чем отплатила ему эта ведьма?! Она визжала ему в уши, что двор — это сборище высокомерных петухов и куриц, что она не будет рядиться, как ей подобает по статусу, и от своих дикарских замашек не откажется! Пока он надрывался, чтобы изменить весь Веридор ради неё, она не соизволила даже дать цирюльнику сделать приличную прическу! Скажи мне, кто когда-нибудь любил своих избранниц больше, чем папа? И чем ему отплатила эта так называемая жена? Она изменила ему! Изменила с его родным братом, держа в голове холодный расчет. Не думаешь же ты, что она просто так притащила своего Одержимого к этой демоновой короне?! Уверяю, случись что-то с папой, первое, что бы она сделала, это избавилась от нас, бастардов, тех, кто старше её Эзраэля и имели бы куда больше прав на престол, если бы это отродье Хаоса хотя бы зачато было по законам Божьим! Но нет, она кинулась к королевскому артефакту, потому что боялась за своего выродка! Боялась, что Кандор Х как маг Жизни почувствует свою с "сыном" степень родства и подобного уже не стерпит! А так она могла одним словом свалить "супруга" с трона и стать регентшей при малолетнем демоненке! Что бы ты сейчас не задвигал о вселенской доброте и сочувствии к каждому человеку, я останусь при своем: эта ведьма ничего хорошего не принесла в жизнь папы и лучше бы они никогда не встречались, а сдохла она справедливо, хоть здесь Боги не согрешили, смягчив приговор! Если бы не она, папа тогда вернулся бы в Сарату! Он повернул, потому что почувствовал неясный зов и не мог разобрать точно из-за расстояния. Он бы вернулся и увидел, что у неё под сердцем уже затеплилась жизнь, и забрал бы её…!
— Твою мать? — сумел вклиниться в поток слов Гвейн, ошарашенный столь пламенной и длинной речью обычно молчаливого блата.
Лихой не ответил, только яростно выдохнул. Сорвался. Просто по больному резануло, а ножом по живому — больно даже камню, а он каменным не был, хотя порой казался бесчувственнее гранита. В самом деле, к чему думать, что было бы? Этого уже не случилось, а жаль. Не будь в папиной жизни этой ведьмы, он забрал бы маму с собой в Веридор и женился бы на ней. Ей не пришлось бы изображать дорогую шлюху, чтобы снова встретиться с ним, а он, Лихой, родился бы наследным принцем и никогда не обжег бы сердце любовью к Лотти. Она бы всю жизнь провела в монастыре, так и не узнав ни имени, ни рода своих родителей, не отравив душу жаждой власти, не встретила бы Гвейна и не замарала бы себя кровью, пытаясь избавиться от соперницы. А Ад не был бы "золотым бастардом", он был бы Его Высочеством младшим принцем Веридорским Синдбадом Прекрасным, он бы нарушил семейную традицию ужасных прозвищ, не был бы запечатан столько времени и никогда не чувствовал бы себя ущербным. Даже гипотетической совести дяди Джанго было бы легче! А Конда… Она была бы леди Кандидой, графонессой Ла Виконтесс дю Трюмон, законной дочерью маршала Веридора и леди Лилиан, чей брак благословил бы сам Жестокий король. И они могли бы спокойно пожениться…
— Кстати, о пожениться, — вслух продолжил ход своих мыслей атаман. — Правильно ли я понял хохот дядюшки, и Одержимый где-то между делом умудрился незаметно для себя самого обвенчаться с Кондой?
— В точку, — подтвердил Гвейн, и на его губах растянулась знакомая с детства, шкодливая улыбка. — Мне даже свидетелем побывать довелось. Тейша меня, конечно, с неохотой отпускала от себя, боялась, что братья просекут, что со мной что-то не так. Но в Праздник Весны нам все же удалось удрать в бедные кварталы на гуляние. А там — бац! — и облава "черных колпаков". Ну мы и драпанули, не хватало еще сыновьям короля, пусть и "бастардам на особом положении", попасться в лапы ставленникам Отче. А этих гадов в ту ночь столько развелось, что пришлось залечь на дно до самого утра, и я, по счастливой случайности, не нашел иного места, где можно было бы схорониться, кроме церкви этих самых "черных колпаков". Там же я подглядел церемонию бракосочетания. которые так любят устраивать после подобных облав. Каково же было мое удивление, когда место обычного пьянчуги подзаборного, играющего роль жениха в этом фарсе, занял не кто иной, как Рай! А уж когда он сорвал мантилью с невесты, и вместо дешевой шлюхи я разглядел Конду…