Глава 1. Адаптация.
Холодно. От холода никуда не деться. Тонкое шерстяное одеяло не спасает, сколько не кутайся. Холод поднимается изнутри, кажется, что внутренние органы смерзаются в ком. Пошевелиться невозможно. Пальцы дрожат, пытаясь ухватить край одеяла. И звук сирены подъёма – громкий, разрывающий барабанные перепонки. Под такой не уснёшь. Хочется зажать уши, но тело настолько замёрзло, что, кажется, развалится на куски от резкого движения. И шуршание бумаги. Образы чего-то падающего, похожего на снег, ускользают, уплывают вместе с дремотой за секунду до узнавания.
– Эй, Ниро, подъём! – Лари спрыгнул с верхней койки и толкнул в плечо своего нижнего соседа по спальному месту, свернувшегося в позу эмбриона и натянувшего одеяло по самые уши.
Окрик вернул Каю способность соображать и двигаться. Он с трудом распрямился и вылез из кровати, попутно задев головой свисавший с верхней койки кружевной женский пеньюар, хозяйка которого мирно спала, уткнувшись носом в стенку, и абсолютно игнорировала не желающую затыкаться сирену. Прикосновение тонкой, пахнущей духами ткани было неприятным. Окоченевшие пальцы едва слушались, но Ниро всё равно достал из-под плоской жёсткой подушки линейку, привезённую ещё с первого места службы – станции «Ладонь Неба». Машинально он провёл большим пальцем по её неровной поверхности, пересчитывая все крошечные выбоины и сколы. Кай знал их наизусть.
Станция «Вознесение» была второй для него, и во многом походила на первую, носившую гордое название «Ладонь Неба». Они относились к одному паттерну «Око Бури» и имели одинаковую базовую планировку. Едва прибыв сюда, Липпе уже мог свободно ориентироваться, проблемы поначалу возникали только на торговых и жилых уровнях, застроенных без всякой схемы кособокими хибарами и лавками из дешёвого пластека. Ещё одним отличием было месторасположение «Вознесения». Эта станция висела на орбите мира-улья, на пересечении нескольких стабильных варп-маршрутов, её шлюзы и склады никогда не пустовали, пассажирские и грузовые челноки без устали курсировали между доками и от станции на поверхность планеты. Каждый цикл здесь начинался с грохота механизмов и литаний технопровидцев, протекал в нескончаемом гомоне человеческих голосов и завершался окриками Станционной Стражи и вонью гнили, машинной смазки, ржавчины и пота.
Ниро перевели на «Вознесение» в спешке, ничего толком не объяснив. Просто вызвали в один из циклов и сунули в руки планшет с данными о новом назначении, сказав, что его корабль через час начнёт ритуалы отстыковки. В коридоре Липпе столкнулся с другими бывшими схоластами, привезёнными на «Ладонь Неба» вместе с ним. Все они выглядели растерянными и держали в руках точно такие же планшеты. Их раскидали в разные уголки сегментума, не дав даже толком попрощаться.
Участок Адептус Арбитрес на станции «Вознесение» был некрупным, основную работу по отлову мелких преступников, прекращению драк и поиску контрабанды выполняли Станционная Стража и таможенная служба, за которыми Арбитры только надзирали. Сами же они занимались поиском и ликвидацией опасных бунтовщиков, дезертиров и предателей и расследованием сложных и запутанных дел. Потому в участке обретались не только бравые маршалы с квадратными подбородками, но и скромное отделение вериспексоров, к которым и присоединился выпускник схолы прогениум имени святого Даниэла, Ниро Липпе с позывным «Кай».
За прошедшие с тех пор два года он вытянулся, его кожа, лишённая солнечных лучей Цензорикса, приобрела голубоватую бледность, что, вместе с пепельными волосами и белёсо-серыми глазами, делало его похожим на альбиноса. Черты лица заострились, худоба проявилась ещё сильнее. Ниро был выше всех своих сослуживцев и неизбежно выделялся на построениях и инструктажах, что не добавляло ему ни популярности, ни душевного спокойствия. Койка в общей для шестерых кадетов-вериспексоров спальне оказалась для него слишком короткой, но Липпе быстро приспособился спать, притянув колени к груди. В целом, он считал своё место службы ничем не хуже прочих.
По крайней мере, Ниро постоянно пытался себя в этом убедить, и порой ему даже это удавалось. Сегодня он заправил постель точно по линейке с третьего раза. Складки всё время выбивались, постельное бельё никак не хотело ложиться ровно, да и пеньюар умудрился свалиться на голову. С каждой новой попыткой Липпе нервничал всё больше, но не прекращал механически повторять одну и ту же последовательность действий. Если постель удавалось заправить ровно с первого раза, начало дня можно было считать относительно удачным. Вид смятой простыни или сдвинутого хоть на сантиметр в сторону одеяла вызывал у Ниро смутную тревогу, от которой необходимо было избавиться. Липпе понимал всю нелепость этого чувства, но ничего не мог с собой поделать. Этим утром, после тяжёлого и неприятного сна чёткое выполнение ритуала было особенно важным. Выровняв постельное бельё по линейке, Ниро немного успокоился. Ему не пришлось повторять всю процедуру под насмешливыми взглядами сослуживцев в четвёртый раз. Хватило и трёх.