Альмарик взял в руки кисточку и нанёс на тело девушки тонкий слой пудры. Ниро внимательно следил за его манипуляциями, досадуя на себя за то, что не догадался сделать это сам ещё на месте происшествия.
– Я бы сказал, что она чиста, если бы не обстоятельства. Кажется, наш убийца был не чужд аккуратности. – Мортикатор со вздохом протянул Ниро миску с водой и губку. – Ни одного отпечатка пальца! Я уже осмотрел её, смой кровь и пудру. Отчёт по первичному осмотру потом тебе передам.
Ниро покорно занялся обмыванием трупа. Когда он закончил, Донаван принялся за вскрытие. Вскоре первый орган – мозг – уже занял своё место в наполненной формалинной ванночке.
– Ты только посмотри, какие ровные у неё своды черепа. А вот кость тонковата. – Альмарик провёл затянутым в перчатку пальцем вдоль линии среза черепа, едва не касаясь обнажившейся кости. – Ну, так всё понятно, повреждения мозга и оболочки, множественные кровоизлияния, сдавление мозга кровью, проломы черепной коробки, осколки костей. Несколько серьёзных ударов по голове, следы кислородного голодания. Ты только посмотри, Кай, какое большое кровоизлияние вот тут, у височной доли.
– Оно само по себе могло послужить причиной смерти. – В голосе молодого вериспексора сквозила увлечённость. – Но не такой быстрой.
Альмарик удовлетворённо кивнул. Он уже не раз подумывал о том, чтобы подать Ди Крус рапорт и попросить о переводе Кая к себе в ученики. У Ниро определённо был талант и нужный уровень наблюдательности. Некоторое время мортикатор работал молча, раскладывая органокомплекс по отдельным ванночкам. Белектрис делал пикт-изображения каждого органа, не покидая плеча Липпе.
– Как же несправедлива эта жизнь! Взгляни, какая чистая и здоровая печень, – На этот раз Альмарик протянул ассистенту ванночку с означенным органом. – Не считая следов ударов и разрыва, конечно. Многие люди живут с больной печенью, а такая здоровая у непоправимо мёртвой девушки.
– Весьма примечательная печень. – Ниро прищурился, внимательно разглядывая орган.
– Согласен, такой отрыв возможен только при очень большой силе удара. У жертв убийств я такое вижу впервые. – Альмарик качал головой, не то осуждая убийцу, не то восхищаясь его силой.
– Вот тут, господин Донаван. – Аккуратно приклеив к повреждённому участку печени клейкую ленту, Ниро показал её Альмарику. – Белый порошок.
– Поправь меня, но это костные отломки. Маленькие фрагменты. Посмотри, что там с правым нижним ребром. – Мортикатор отошёл от препарационного стола, чтобы разглядеть белый порошок под микроскопом. – Определённо, костные отломки.
– Вы правы, два нижних ребра сильно повреждены, частично раздроблены, на них пришёлся особенно сильный удар.
– Замечательно, Кай. У нас с тобой силач наметился. Или псих. Знаешь, психи иногда проявляют просто нечеловеческую силу. – Альмерик вернулся к препарационному столу. – И заметь, я про обычных сумасшедших. Понимаешь, о чём я?
Не обо мне. Конечно же, не обо мне. Я не сумасшедший.
– Конечно, понимаю. – Улыбка Ниро выдала напряжение, дрогнув.
Дальнейшее обследование лишь подтвердило выводы Липпе: смерть наступила от болевого и геморрагического шока, на теле присутствовали множественные повреждения, характерные для избиения тупым тяжёлым предметом и изнасилования, следы укусов слабоидентифицируемые из-за смазанности и нечёткости. Донаван взял дополнительные пробы крови и мазки, но по предварительным выводам биологических следов преступника на теле жертвы не обнаружилось, даже слюны в местах укусов. Впервые в его практике.
– Я всё ещё раз проверю и пришлю тебе отчёт, Кай. Он не мог не просчитаться хоть где-нибудь. – Альмарик раздосадовано покачал головой. – Мы с тобой ничего не упустили, сделали даже больше, чем требовалось.
– Я займусь другими уликами и буду ждать вашего отчёта, – без особой надежды отозвался Ниро.
Я не хочу признавать, что Лестарев прав. Я не согласен на «висяк». Это мой шанс проявить себя. Никому из кадетов ещё не давали собственное дело. Они станут считаться со мной только, если я его распутаю. Рано сдаваться. Я не отступлю, мне просто не хватает пары деталей. Хотя бы одной подсказки! И этот сон… Если я не распутаю дело, не пойму, что он значил. Я должен!
Опять холодно…
Ниро покинул мортикаторий и отправился в лабораторию. Ди Крус должна была внести его имя в список доступа для самостоятельной работы. Как кадет, он ещё не значился там постоянно, его вписывали только на время расследования, если это требовалось.
Лаборатория представляла собой большой зал, разделённый на маленькие комнатки, в которых вериспексоры работали с уликами. По центру располагались шкафы, стеллажи и холодильники с необходимыми реагентами и инструментами. Кроме того, в дальней части зала были двери в комнаты для проведения анализов и изучения материалов в различных условиях, отличающих от стандартных.