К шкафчикам Липпе подошёл последним – слишком долго вставал, слишком долго возился с постелью. Его сослуживцы толпились, толкаясь плечами и стараясь побыстрее вытащить полотенца и бритвенные принадлежности. Сигнал побудки наконец-то замолчал, значит, стоило торопиться, чтобы успеть привести себя в порядок перед общей молитвой и построением.
– Крис. – Ниро удивился тому, как хрипло и тихо прозвучал его голос.
Коренастый Крис Сараэн стоял прямо перед ним и копался в своём шкафчике, полностью загораживая дверцу шкафчика Липпе. Он не обратил внимания на оклик, начисто проигнорировав все попытки Ниро привлечь его внимание. Тот вскинул руку в неловком жесте, едва не задев столбик кровати, а потом медленно опустил. Бесполезно.
Следует подойти и несильно толкнуть его плечом. Так же, как все это делают. Этот жест он поймёт и истолкует правильно. Они ведь так и поступают. Это не сложно.
Ниро злился на себя за нерешительность, но так и не смог пересилить нежелание проверять, кто из них двоих сильнее. Он и так знал ответ. Один раз Липпе всё-таки рискнул, и его просто отпихнули в сторону. Было унизительно и обидно, но тогда Ниро просто промолчал. И потом весь день думал о том, что должен был сказать.
Тревога, родившаяся из внутреннего холода и неровных складок, вскормленная нервозностью и вынужденным промедлением, нарушавшим утренний порядок действий, усилилась, игнорировать её уже не получалось. Ниро прикоснулся подушечкой большого пальца к костяшке на левой руке.
Раз. День не задался с самого начала. Почему здесь так холодно? Надо остановиться, пока никто не заметил.
Два. Три. Четыре. Останавливаться нельзя. Иначе будет только хуже. Это ненормально?
Пять. В горле будто застрял комок, челюсти заболели от напряжения.
Раз. Два. Три. Сколько можно возиться? Быстрее.
Четыре. Пять. Раз. Два. Большой палец касался костяшек по очереди, не останавливаясь. Привычный ритуал, необходимый, чтобы вернуть душевное равновесие.
Три. Четыре. Пять. Почему я не могу быть как все? Почему они меня не принимают?
Раз. Два. Они считают меня странным?
Три. Четыре. Потому, что я прибыл на станцию позже всех?
Пять. Раз. Прошло достаточно времени. Я пытаюсь быть, как они.
Два. Мне тут долго служить. Всю жизнь. Я должен научиться.
Три.
Четыре.
Тугой комок в горле исчез, мышцы постепенно расслабились, беспорядочно скачущие мысли замедлились. Липпе почувствовал себя опустошённым и уставшим. Он с трудом расслабил пальцы, заставил себя разжать кулаки.
Наконец проход к шкафчику освободился, Ниро поспешно отпер дверцу, едва не задев Лари. Тот лишь усмехнулся, но даже не повернул голову в его сторону. Личные вещи Липпе лежали внутри шкафчика в строгом порядке, не менявшемся ещё со схолы. Ниро взял всё необходимое и аккуратно закрыл дверцу. Стрелка на хронометре, висевшем между вставленными в рамки цитатами из Лекс Империалис и Кредо, неумолимо отсчитывала время, резкими, рублеными движениями переходя от одного деления к другому. Липпе непроизвольно начал отсчитывать каждый рывок, отмерявший секунду, но вовремя себя одёрнул и поспешно вышел из узкой каюты.
В душевой висело облако молочно-белого пара. Остальные вериспексоры уже успели занять почти все кабинки, Ниро, как это чаще всего и случалось, досталась крайняя, с плохо отрегулированным смесителем. Мыться в ней было неудобно, температура воды постоянно менялась сама по себе, из рассеивателя бил то кипяток, то жидкий лёд. Кроме того, все, уже помывшиеся, проходили к раковинам мимо неё и имели возможность видеть ничем не прикрытую тощую спину Ниро. Кабинки представляли собой лишь тонкие полупрозрачные перегородки из пластека высотой в человеческий рост с узкими «дверцами» на уровне бёдер. Липпе и так приходилось пригибаться, чтобы уместиться под душем, что делало его положение вдвойне унизительным.
Однако этим утром напор горячей воды был на удивление сильным, чем кадеты-вериспексоры беззастенчиво пользовались. Из кабинок доносись их голоса и смех. Обычно им приходилось мыться едва тёплой водой. Заполнивший душевую густой пар служил хоть какой-то защитой.