Кай взял у старого сервитора с обвисшей серой кожей код доступа от выделенного ему когитатора и поспешил к своей комнатке. Ди Крус не только не забыла внести его в список, но и добавила полный доступ к любому оборудованию. Ниро торопился, ему почему-то казалось очень важным найти преступника как можно скорее.
Он не мог не оставить следов. Это нелогично и противоречит всему опыту службы вериспексоров. Не бывает идеальных преступлений. И абсолютно точно, идеальным не может быть такое грубое и грязное насилие. Подобное поведение, согласно описаниям характерных психических портретов преступников, свойственно тем, кто мало заботится сокрытием улик.
Ниро остановился и медленно отступил на полшага назад. Из-за спешки он едва не наступил на стык плиток. Не страшно, всего лишь неаккуратность, но именно сегодня у неё был привкус дурного предзнаменования. Второй раз за утро. Медленно выдохнув, Липпе поставил ногу чётко на центр следующей плитки.
Закрыв за спиной дверь, Ниро сначала разложил на столе принесённые улики, на самый край водрузив пакет с одеждой жертвы, переданный ему Донаваном, и только после этого включил когитатор.
Цикл на хронометре, несколько семёрок. Почти.
– Приступим к осмотру орудия убийства, – Ниро произнёс это вслух, хотя сервочереп не вёл запись. Так было проще сосредоточиться.
Холодно. И здесь тоже холодно.
Липпе выложил на стол два молотка: один ржавый и покрытый кровью, второй чистый, хранившийся в идеальном порядке. И при этом у них были одинаковые серийные номера, одинаковые вмятины, ошибки в травлении номера и старый скол на рукояти.
Но орудие убийства кажется более холодным на ощупь. Или нет?
Сканирование и сравнение математических моделей молотков тоже не выявило никаких отличий, кроме тех, что были обусловлены разными условиями хранения. А ещё термометр не зафиксировал разницы температур, хотя Ниро чётко её ощущал.
– Белектрис, мне нужны пикт-изображения молотков во всех доступных спектрах. – Ниро и сам не знал, на что надеялся, но сервочереп, устроившийся у него на плече, был вполне неплохим собеседником, способным выслушать рассуждения молодого вериспексора. – Даже хорошая копия не может быть совершенно идентичной.
Белектрис послушно перебрался поближе к уликам и занялся делом. Закончив с пикт-изображениями, сервочереп поскрёб покрытый кровью молоток манипулятором и завис напротив лица Липпе. Тот кивнул, соскрёб немного ржавчины в несколько мензурок и добавил в них реагенты.
Обычный оксид, без посторонних примесей. Молоток хранился во влажном помещении, не чистился. И что мне это даёт? Ничего.
Закончив с молотком, Ниро занялся взятыми образцами тканей жертвы. Провозившись несколько часов и перетаскав в комнатку целую гору реагентов, Липпе вынужден был признать, что биологических следов преступник не оставил, как и вообще каких-либо других. Под ногтями Гренадин была только грязь с пола подсобки, в которой её убили. Ниро удалось обнаружить несколько волокон ткани и микрочастицы кожи, но они опять же принадлежали жертве.
Исследование одежды девушки, листов бумаги, собранных с тела, и образцов пыли, взятых вокруг него, не дали результатов. Ни на головке, ни на рукояти ржавого молотка биологических следов убийцы не было. Всё, что удалось собрать, принадлежало Натали Гренадин и никому другому.
Каю удалось восстановить примерную форму челюсти по пикт-изображениям самых чётких укусов, пока что только в виде схемы. Позже, в мортикатории можно будет сделать слепки и попытаться соединить их в одно целое. Давало ли это хоть что-то? Вряд ли.
– Белектрис, ты когда-нибудь видел такое? – в отчаянье спросил Ниро. Сервочереп выразительно покачался из стороны в сторону.
Белектрис беспокойно кружил над рабочим столом, время от времени усаживаясь на плечо Липпе. Тот лишь беспомощно смотрел на распечатки и записи с результатами анализов, сложенные аккуратными стопками по типам и образцам. Зацепки не было ни на одном из листов.
Ещё одна гора бесполезной бумаги. Если её столкнуть со стола, она будет падать. Падать. Падать.
На секунду Ниро показалось, что в этом есть какая-то подсказка. Его сон, разве мог он быть случайным? Но мысль исчезла так же внезапно, как и появилась. Без фактов любые предположения обречены на провал.
– Давай подведём итог, – безжизненным голосом и непривычно тихо сказал Ниро. – Биологических следов преступника нет. Отпечатков каких-либо частей его тела нет. Кроме следов укусов, но они так смазаны, что не дают ровным счётом ничего. Даже следов на полу нет. Шанса на то, что Донаван что-то найдёт, точно нет. Свидетелей нет. Подозреваемый мёртв уже три года, свидетелей и свидетельств его смерти хватает. Есть возможность получить терпимый слепок зубов, но нет даже примерного ориентира, чьи медицинские карты начинать просматривать для сличения. Орудие убийства есть, но…
Ниро замолчал, бессильно глядя на ровные ряды пакетиков с уликами и мензурок с препаратами. Тщательно разложенные и промаркированные, они были совершенно бесполезны. В голове у вериспексора-кадета крутилось только одно вязкое, тошнотворно липкое слово «висяк». Кай никак не мог от него отделаться. Оно каким-то образом вплеталось в пронизывавший его с самого утра холод, делая его почти невыносимым. Ниро отчаянно цеплялся за это мерзкое слово, потому что за ним стоял целый ряд других, куда более страшных: «провал», «неудача», «бессилие».
– Невозможно, Белектрис, это просто невозможно, – пробормотал Ниро, его нервы будто сковало льдом, а в затылке появилась пугающая лёгкость. – Так не бывает. Я ничего не упустил. Ничего из возможного.
Сервочереп подлетел к Липпе, вцепился манипуляторами ему в плечо, оцарапав кожу под тканью, и толкнулся холодной, покрытой металлом скулой ему в щёку. Монокуляр Белектриса жужжал, перефокусируясь с одного, лежащего на столе предмета, на другой.