Глава 3. Варповщина.
Ниро закупорил двенадцатую по счёту мензурку и положил её в стойку к остальным. Все остальные улики он уже упаковал в герметичные пакеты, пронумеровал и подготовил для передачи в хранилище. Руки двигались сами по себе, проводя отработанные до автоматизма процедуры. Мысли молодого вериспексора были далеко. Он снова и снова перебирал все детали словно разноцветную гальку у реки на Цензориксе. Потом, складывая пакеты с уликами в ящик, мысленно повторял руководство по проведению следственных мероприятий, рекомендованное для работников крыла вериспексоров, в последней редакции. Собирая экспертный чемоданчик и прикрепляя к нему бирку с указанием того, сколько расходных материалов было использовано, Липпе вспоминал все свои действия шаг за шагом.
Я нигде не ошибся, ничего не упустил. Я всё сделал правильно, мне не в чем себя упрекнуть.
Кай повторял эти слова про себя как молитву, но облегчения они не приносили, хотя и были правдой. В конце концов, Ниро так и не приблизился к разгадке, а каждая мысль, связанная с расследованием, отдавала холодом.
Логика ускользает от меня. Не вижу ни одной ниточки! Первое же моё дело – «висяк». Меня будут считать ничтожеством, не способным найти убийцу. Даже слушать не станут, не поверят, что следов не было. Я и сам в это с трудом верю. Как же так? Я безнадёжен?
Ниро усилием воли остановил поток самообвинения и мысленно помолился святому Валерию об утешении и Императору – о даровании пути. Это помогло немного успокоиться, и Липпе понял, насколько сильно он проголодался. Улики были исследованы и упакованы, тело вскрыто, место происшествия осмотрено, зацепок не наблюдалось, поэтому Кай решил сходить поесть и ещё раз всё обдумать на сытый желудок. Бросив взгляд на хроно, Липпе с обречённостью понял, что время обеда он давно пропустил, значит, питаться опять придётся за свой счёт.
Перед тем, как пойти перекусить, Ниро отнёс ящик с уликами в хранилище, расположенное в том же помещении. Оно представляло собой комнату с толстыми стенами и ещё более толстой дверью, снабжённой сложным, многоуровневым замком. Для того чтобы открыть её, требовалось не только ввести код, известный всем вериспексорам, но и личный. Индивидуальная ячейка тоже требовала оба кода и отпечатков пальцев. Кроме того, чтобы просто подойти к двери в хранилище, надо было миновать дотошного сервитора, выдающего ключи от комнаток для работы с уликами.
Ниро поставил ящик и ещё раз проверил, что положил туда все пакеты и стойки с мензурками, пересчитал их два раза и только после этого запер ячейку. Свет в хранилище помаргивал, вызывая у Липпе смутное беспокойство, но он заставил себя сосредоточиться и не спешить. Все улики были на месте. Сервочереп, прочно устроившийся на его плече, сделал несколько пикт-снимков ячейки и лежавших в ней предметов. Смутное беспокойство, с самого утра не отпускавшее Ниро, лишь усилилось. В хранилище было холодно, потому он поспешил наружу.
Сервитор принял у него ключ и зафиксировал время ухода. С экспертным чемоданчиком Липпе повезло. Он успел встать в очередь прямо перед пожилым вериспексором-ветераном, славящимся своей дотошностью. Соседи Ниро по комнате часто в шутку говорили, что этот ветеран был способен переспорить даже сервитора, отвечающего за чемоданчики и двести до слёз каменную статую. Липпе не видел ничего постыдного или смешного в точности и аккуратности, но ждать лишние полчаса – и это если ещё повезёт – не хотел. В конце концов, вряд ли кто-то действительно был способен заставить расплакаться каменную статую.